Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 137)

— Красота, — выдохнул Крутень. — Теперь они долго будут бежать.

Сцена 3. Австрийский штаб, Львов (уже русский), 10 октября

В бывшем австрийском губернаторском дворце теперь размещался штаб Юго-Западного фронта. Брусилов принимал пленных австрийских генералов.

Перед ним стояли трое: седой, с моноклем, фельдмаршал-лейтенант фон Ремен, его начальник штаба и еще один генерал, помоложе.

— Господа, — начал Брусилов по-немецки (он знал язык отлично), — вы проиграли сражение. Ваша армия разбита. Что вы намерены делать дальше?

Фон Ремен дернул щекой:

— Господин генерал, мы просим достойных условий плена. Наши солдаты голодны, раненым нужна помощь.

— Помощь будет, — кивнул Брусилов. — Но сначала ответьте: сколько у вас войск осталось в Галиции?

— Нисколько, — горько усмехнулся фон Ремен. — Все, что могли, мы вывели за Карпаты. Остальные — в ваших руках. Сто тысяч, наверное.

— Сто двадцать три тысячи, — уточнил Брусилов. — Мы считали.

Австрийцы переглянулись.

— Скажите, генерал, — вдруг спросил молодой, — откуда у вас эти... бронированные чудовища? Эти летающие машины? Это нечестно.

Брусилов рассмеялся:

— Война, господа, не бывает честной. Она бывает выигранной или проигранной. Вы проиграли. А откуда у нас оружие — это секрет.

— Русские всегда были отсталыми, — пробормотал фон Ремен. — Как вы могли...

— Могли, — перебил Брусилов. — И еще как. Отведите пленных. Кормить, лечить, не обижать.

Австрийцев увели. Брусилов посмотрел на карту.

— Теперь — Венгрия, — сказал он. — Если возьмем Будапешт, Австрия выйдет из войны.

Сцена 4. Прорыв у Дукельского перевала, 15 октября

Дукельский перевал считался ключом к Венгерской равнине. Австрийцы понимали это и сосредоточили там последние резервы — 150 тысяч солдат, сотни орудий, лучшие дивизии.

Русские подошли к перевалу утром 15 октября. Командовал ударной группой генерал Каледин — казак, рубака, любимец солдат.

— Братцы! — кричал он, проезжая перед строем. — За нами — Россия! Впереди — враг! Кто кого?

— Мы их! — ревели солдаты.

— Верно! "Катюши" — огонь!

Тридцать установок «Катюша» дали залп. Реактивные снаряды ушли за перевал, накрывая австрийские позиции. Земля загорелась, задымилась, застонала.

— Танки — вперед!

Двести танков БТ-2 пошли в атаку. Они взбирались по склонам, давили проволочные заграждения, стреляли с ходу. За ними, цепями, шла пехота.

Австрийцы дрались отчаянно. Они понимали — это последний рубеж. Пушки били прямой наводкой, пулеметы косили, солдаты бросались в контратаки.

Но танки были неуязвимы. Они подходили к австрийским батареям и давили их вместе с прислугой. Пехота зачищала окопы гранатами и штыками.

К вечеру перевал был взят. Австрийцы потеряли 40 тысяч убитыми и ранеными, 30 тысяч пленными. Русские — 12 тысяч.

Каледин стоял на гребне и смотрел вниз, на Венгерскую равнину, расстилавшуюся за перевалом.

— Венгрия, — сказал он. — Здравствуй.