Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 135)

Часть 10. Берлин в тревоге

Сцена 31. Берлин, 5 сентября

Кайзер Вильгельм метался по кабинету, сжимая телеграмму из Вены.

— Австрийцы разбиты! — кричал он. — Русские во Львове! Наши союзники бегут!

— Ваше величество, — спокойно ответил Мольтке, — мы должны перебросить войска на восток. Иначе...

— Иначе что? Иначе русские будут в Берлине?

— Да, ваше величество.

— А Франция? Наш план? Шесть недель?

— Шесть недель прошло, ваше величество. Франция не пала. Париж держится. Мы должны выбирать.

Вильгельм зарычал от бессилия. Все шло не по плану. Бельгия задержала, французы не бежали, англичане высадились, а теперь еще и русские...

— Перебрасывайте, — приказал он. — Берите войска из ударной группировки, везите на восток. Остановите русских любой ценой.

— Слушаюсь, ваше величество.

Мольтке вышел. Он знал, что ослабление Западного фронта может привести к катастрофе. Но выбора не было.

Война на два фронта началась.

---

Часть 11. Вместо эпилога

Сцена 32. Ставка, Барановичи, 10 сентября

Я сидел в своем вагоне и читал донесения. Галиция взята, австрийцы разбиты, немцы перебрасывают войска на восток. Франция держится. Англия готовится к переброске армии.

— Ваше величество, — вошел Пантелей, — чай принес.

— Спасибо.

Я пил чай и смотрел в окно. За окнами шумел лес, пахло хвоей и дымом. Где-то вдалеке гремели пушки — это наши войска преследовали отступающих австрийцев.

— Тяжело, ваше величество? — спросил Пантелей.

— Тяжело, — признался я. — Каждый день гибнут люди. Тысячи. Я посылаю их в бой, а они умирают.

— Так война, ваше величество. Без жертв не бывает.

— Знаю. Но легче от этого не становится.

Пантелей помолчал, потом сказал:

— А вы помните, ваше величество, как мы начинали? Двадцать лет назад? Тогда никто не верил, что Россия сможет воевать с Европой.

— Помню. Тогда даже я не верил до конца.

— А теперь — вон оно как. Австрийцев разбили, немцев заставили с Франции войска снимать. Сербы держатся. Англичане с нами? Ну, не с нами, но против немцев.

— Англичане не с нами, Пантелей, — поправил я. — Они сами по себе. Как всегда.

— А мы?

— Мы — с Россией. И с Богом.

Я допил чай и встал.