Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 124)

— Обязаны, ваше величество, — твердо сказал Палицын. — По всем договорам, по совести, по чести.

— Я знаю, — кивнул я. — Вопрос не в том, вступимся ли. Вопрос в том — как?

— Объявляем мобилизацию, — предложил Редигер. — Частичную, потом полную. Стягиваем войска к границе. Предупреждаем союзников.

— Немцы? — спросил я.

— Если мы объявим мобилизацию, немцы объявят свою. Потом — Франция. Потом — все.

— Значит, через неделю — мировая война.

— Да, ваше величество.

Я встал, подошел к карте. Европа лежала передо мной — разноцветная, нарядная, обреченная. Миллионы солдат, тысячи пушек, сотни кораблей. И наше новое оружие, которое решит исход.

— Господа, — сказал я, поворачиваясь к ним, — мы готовились к этому двадцать лет. Мы построили танки, самолеты, ракеты. Мы перевооружили армию. Мы обучили солдат. Мы сделали все, что могли. Теперь — дело за историей.

— Что прикажете, ваше величество?

— Объявляйте мобилизацию. Полную, скрытую. Войскам — выдвигаться к границам. Авиации — готовиться к ударам. Танкам — ждать приказа. И молитесь, господа. Молитесь за Россию.

— За Россию! — ответили они.

Через час по всей огромной стране полетели шифровки. Зашевелились телеграфные провода, застучали колеса поездов, загудели заводы. Россия вступала в войну.

Сцена 15. Последний вечер

Вечером я был с семьей. Дагмар, Ольга, Саша с женой, Ксения. Обычный ужин, обычные разговоры. Но все чувствовали — это последний мирный вечер.

— Папа, — спросила Ксения, — будет война?

— Будет, дочка.

— Ты поедешь?

— Поеду.

— Я боюсь.

— Не бойся. Мы победим. Я обещаю.

Она обняла меня, и я почувствовал, как дрожат ее плечи. Маленькая, еще совсем ребенок, а уже приходится взрослеть в такое время.

Ольга сидела молча, серьезная, собранная. Врач, она знала, что ее ждет — госпитали, раненые, смерть.

Саша, молодой генерал, горел желанием в бой. Я видел это в его глазах и боялся за него больше, чем за себя.

Дагмар смотрела на меня и улыбалась. Странная улыбка — прощальная.

Ночью, когда все уснули, я вышел на балкон. Нева текла спокойно, вдалеке горели огни, над городом висела луна. Тишина. Покой.

Где-то там, на западе, уже гремели пушки, уже лилась кровь, уже умирали люди. А здесь, в Петербурге, было тихо.

Завтра начнется ад. Но сегодня — последняя ночь мира.

Я постоял еще немного и вернулся в комнату. Дагмар спала, свернувшись калачиком, как ребенок. Я поцеловал ее в висок, лег рядом и закрыл глаза.

Завтра будет новый день. Самый страшный день в моей жизни. Но я встречу его.

---

Глава 18

Пожар Европы