Сергей Свой – Эффект Власкова. Богатый но здоровый! (страница 1)
Сергей Свой
Эффект Власкова. Богатый и здоровый
Глава 1
Искра между мирами
Боль начиналась где-то в виске – тупая, пульсирующая, будто кто-то вбивал гвоздь ритмичными, методичными ударами. Потом к ней добавилось ощущение влажной, шероховатой поверхности под щекой, запах пыли, затхлости и сладковатого аромата чьих-то духов, смешавшийся с едкой химической чистотой. Шум. Нестройный гул голосов, металлический лязг, приглушенные шаги.
Игорь Власков попытался открыть глаза. Ресницы слиплись. Мир предстал размытым пятном: яркие лампы под белым матовым потолком, зеленоватая стена, тень, скользящая мимо.
— Двадцать третий, очнулся, — произнес незнакомый женский голос где-то рядом. — Не дергайся, капельница.
Он повернул голову, и боль взорвалась новым фейерверком. Перед глазами проплыла фигура в белом халате.
— Где я? — хрипло выдавил он.
— В больнице, милый. Скорая привезла. С сотрясением, подозрение на перелом ключицы. Лежи, сейчас врач подойдет.
Больница. Значит, не умирает. Память начала возвращаться обрывками. Универ. Последняя пара. Дождь, хмурое небо над Москвой. Он спешил домой, в свою обшарпанную однушку на окраине, купленную родителями в ипотеку, которую теперь приходилось выплачивать ему одному после той роковой аварии три года назад. Подъезд. Ступеньки, всегда скользкие, с отколовшейся плиткой. Споткнулся… Да, споткнулся о развязавшийся шнурок, летел вниз, ударился головой о бетонный выступ…
А потом… Потом был не сон. Не кошмар. Нечто большее.
Вспышка. Оглушительная, всепоглощающая, бело-голубая. Но не в подъезде. Она пришла изнутри и снаружи одновременно. И вместе с ней — поток. Река из света, звуков, образов, не принадлежащих ему. Огромные города из кристалла, парящие под двойными солнцами. Корабли, разрезающие не пространство, а саму ткань реальности. Знания. Формулы, описывающие гравитационные аномалии. Принципы работы энергетических матриц. И умение… странное, смутное ощущение, будто в его распоряжении оказались рычаги, прикрепленные к самому фундаменту мироздания.
Игорь сглотнул. Горло пересохло. Он снова закрыл глаза, пытаясь отсечь внешний мир и разобраться в внутреннем хаосе. В голове было тесно. Собственные воспоминания — отец, мать, их смех, потом похороны, пустота, учеба, подработки, одиночество — отступали, придавленные этим чужеродным, огромным блоком данных. Он чувствовал себя сосуществом, в которое налили слишком много, и вот-вот стенки лопнут.
— Интересно, — прозвучал прямо в центре его сознания голос. Он был низким, без эмоциональным, звучал не в ушах, а где-то в самой сердцевине мысли. — Биологический носитель примитивен, но нервная система демонстрирует неожиданную пластичность. Ассимиляция прошла на 78,3%. Приемлемо.
Игорь замер. Это было не воспоминание. Это было сейчас. Здесь.
— Кто здесь? — мысленно, сквозь панику, спросил он.
— Я — Зирин. Ты — Игорь Власков. Мы находимся в состоянии симбиоза, — голос был спокоен, как тихая вода. — Мой физический носитель был уничтожен энергетическим штормом на планете Ке’Тал. Квантовый след сознания, следуя по ближайшей гравитационной аномалии — вспышке атмосферного электричества в вашей атмосфере — был притянут к подходящему биологическому реципиенту, переживавшему момент нейронной перегрузки. Ты споткнулся и ударился головой. Смерть моего тела и твоя кратковременная клиническая смерть создали уникальный резонанс. Теперь мы — одно.
— Бред, — прошептал Игорь вслух. — Контузия. Бред. Галлюцинации.
— Параметры твоего тела в норме, за исключением механических повреждений. Клиническая смерть была констатирована на 1 минуту 43 секунды. Именно в этот временной промежуток произошло внедрение. Я не галлюцинация. Я — факт.
— Уйди, — скрипнул Игорь, сжимая веки. — Уйди из моей головы!
— Это невозможно без уничтожения обоих сознаний. Я не желаю прекращать существование. И, анализируя твои воспоминания, ты — тоже. Ты цепляешься за жизнь. Это похвально.
К Игорю подошел врач — усталый мужчина лет пятидесяти в очках.
— Ну что, Власков, как самочувствие? Голова кружится? Тошнит?
— В голове… голос, — честно выдавил Игорь.
Врач кивнул, не проявляя удивления. — При сотрясении бывает. Шум в ушах, посторонние звуки. Пройдет. Сейчас сделаем еще один снимок, посмотрим на ключицу. Держись, парень.
Когда врач отошел, Зирин снова заговорил:
— Их диагностические методы ограничены. Они ищут повреждения в черепной коробке, а не в информационной матрице сознания. Не трать силы на отрицание. Прими реальность. Ты получил не только меня. Ты получил доступ.
— Доступ к чему? — мысленно спросил Игорь, чувствуя, как волна отчаяния начинает отступать, сменяясь леденящим любопытством.
— К фундаментальным силам. Ты называешь это временем и пространством. Это грубое упрощение, но для твоего уровня понимания — приемлемо. Я могу… мы можем… свернуть кратчайший путь между двумя точками. Не в трехмерном пространстве, а в более глубоких слоях. Мы можем сделать шаг вдоль оси, которую твоя наука только начала предсказывать теоретически.
— Телепортация? — в голове Игоря мелькнули образы из фантастических фильмов.
— Опять упрощение. Это не перемещение в пространстве. Это… подстройка локальной реальности под нужные координаты. И с временем — аналогично. Время — не река. Это многослойный ландшафт. Можно найти тропу на нужный уровень.
Игорь лежал, уставившись в потолок. Боль в голове отступала, уступая место нарастающему, почти экстатическому возбуждению. Он вспомнил свою жизнь: серую, бесперспективную, заполненную долгами, одиночеством и тоской. Университет, который он посещал без энтузиазма, потому что «так надо». Работа курьером, стиравшая ноги и душу. Пустая квартира, в которой даже Wi-Fi постоянно глючил.
— И что я могу с этим делать? — спросил он, и в его мысленном голосе уже не было страха, только жадный, острый интерес.
— Теоретически — многое. Практически — твое биологическое тело хрупко. Твой разум не тренирован. Первые попытки должны быть осторожными. Очень короткими прыжками. В пределах видимости.
— Покажи, — потребовал Игорь.
— Сосредоточься на точке в пределах этой комнаты. На том стуле у окна, например. Визуализируй не просто стул. Визуализируй его пространственные координаты относительно себя. Почувствуй расстояние не как метры, а как… напряжение в ткани реальности. А теперь представь, что это напряжение можно ослабить, стянуть две точки вместе, и сделать шаг, минуя промежуточное пространство.
Игорь попытался. Ничего не происходило. Он лишь сильнее ощутил боль в плече и тошноту.
— Твой разум шумит. Слишком много страха, сомнений, посторонних мыслей. Успокойся. Дыши. Для тебя это должно стать инстинктом, а не расчетом. Не думай о «как». Думай о «где».
Игорь закрыл глаза, отгородившись от больничной суеты. Он представил стул. Простой, металлический, с зеленой тканевой сидушкой. Он вспомнил, как свет от окна падал на его хромированную ножку. Он почувствовал… нет, не расстояние. Что-то иное. Как будто между ним и стулом натянута невидимая, упругая пленка. И он мог, если приложит правильное усилие, проткнуть ее и…
В ушах зазвенело. Мир на миг поплыл, цвета смешались в серую кашу. Он почувствовал легкий толчок в спину, будто его подтолкнули.
И открыл глаза.
Он сидел на стуле у окна.
На больничной койке, в пяти метрах от него, лежала смятая простыня, капельница, трубка которой теперь тянулась через всю палату к пустому месту.
Сердце Игоря заколотилось, как бешеный молот. Он схватился за холодный металл подлокотников. Это не галлюцинация. Он это сделал.
— Первый шаг, — произнес в его голове голос Зирина, и в нем впервые прозвучали нотки, которые можно было принять за удовлетворение. — Неуклюже. С чудовищными энергозатратами для твоего тела. Но факт состоялся. Ты свернул пространство.
Из-за ширмы вышла медсестра, направляясь к койке. Она замедлила шаг, уставившись на пустую кровать, потом перевела взгляд на Игоря, сидящего у окна.
— Двадцать третий? Как ты…? Ты же не мог ходить!
— Я… дополз, — брякнул Игорь первое, что пришло в голову.
Медсестра посмотрела на него с подозрением, потом на капельницу, потом снова на него. — С твоими травмами? Ну-ну. Ладно, раз уж ты там, сиди смирно. Сейчас вернем тебя обратно.
Но ее уже не слушали. Внутри Игоря бушевал восторг. Страх ушел. Осталось только всепоглощающее, опьяняющее чувство силы. Он мог. Он действительно мог.
Вернувшись на койку под ворчание медсестры, он мысленно спросил:
— А время? Ты говорил о времени.
— Принцип схож. Но опаснее. Пространство — относительно стабильно. Время — турбулентно. Неверный шаг может разорвать причинно-следственные связи, важные для твоего собственного существования. Ты можешь вернуться и обнаружить, что тебя никогда не было. Или что мир изменился непредсказуемо.
— Но возможно?
— Возможно. Для начала — микроскопические скачки. На секунду назад. Чтобы понять механизм.
Весь остаток дня Игорь провел в полусне, игнорируя боль, врачей и еду. Он тренировался. Внутри себя. Он учился чувствовать ту самую «натянутую пленку» не только в пространстве, но и в потоке событий. Он ловил момент — звук капельницы, движение тени по стене — и пытался мысленно «отмотать» его назад.
К вечеру, когда палата погрузилась в полумрак, а дежурная медсестра дремала за стойкой, он решился. Он сконцентрировался на звуке — мерном тиканье часов на стене. Тик. Он представил, как звуковая волна возвращается в часы. Так. Он ощутил легчайшее сопротивление, словно он плывет против течения. И сделал мысленный «толчок».