Сергей Свой – Душа Сталина в тело Ельцина (страница 19)

На тёмный зимний лес.

— И чего ты хочешь?

— Чтобы после развода не началась война наследства.

Ответ прозвучал спокойно.

Без пафоса.

Без громких слов.

После этого разговор пошёл заметно легче.

Они начали обсуждать возможные компромиссы.

Особые экономические соглашения.

Совместное использование некоторых объектов.

Гарантии для населения приграничных регионов.

Механизмы будущего сотрудничества.

Когда они наконец вышли из кабинета, оба выглядели уставшими.

Но уже не противниками.

Скорее людьми, которые поняли позиции друг друга.

На следующий день началась официальная работа.

Документы.

Формулировки.

Правки.

Согласования.

За столом сидели участники делегаций.

Ельцин.

Бурбулис.

Кравчук.

Фокин.

Шушкевич.

Представители белорусской стороны.

История двигалась вперёд.

Медленно.

Тяжело.

Неумолимо.

А внутри Бориса Николаевича Сталин наблюдал за происходящим с двойственным чувством.

Он по-прежнему считал распад Союза крупнейшим поражением государства.

Но одновременно понимал:

сейчас уже невозможно вернуть вчерашний день.

Можно только попытаться сделать так, чтобы завтрашний оказался менее разрушительным.

И именно за это предстояло бороться дальше.

Подписание закончилось поздно вечером.

Когда последние подписи были поставлены, а документы убраны в папки, никто не испытывал особой радости.

Слишком хорошо все понимали масштаб происходящего.

Одно государство уходило в историю.

Другое ещё только предстояло построить.

Вернувшись в свой коттедж, Ельцин долго сидел у камина.

Дрова потрескивали.

За окнами шумел зимний лес.

А на столе лежала карта.

Большая.

Подробная.

Он смотрел на неё почти час.

Молча.

Потом взял карандаш.

И начал делать пометки.

Сталин мыслил категориями не месяцев.

Десятилетий.

Само подписание было только началом.

Теперь предстояло решить куда более сложную задачу.

Не допустить окончательного развала пространства бывшего Союза.

Появился Судоплатов.

Как обычно, без шума.

Без предупреждения.

Словно вырос из стены.

— Подписали?

— Подписали.

Старик кивнул.

Особого восторга на лице не было.