Сергей Свой – АТЛАН. Последний из фаэтонцев (страница 14)

— Здесь он работает, — ответил Атлан. — Дом у него такой же, как у остальных.

Эти слова немного успокоили Гора. После увиденного ему уже начинало казаться, что руководитель Атлантиды должен жить во дворце.

Их встретил пожилой фаэтонец с совершенно белыми волосами. Его лицо казалось спокойным, почти доброжелательным, однако глаза оставались холодными и внимательными. Такими глазами, наверное, смотрят люди, привыкшие принимать решения, от которых зависят судьбы миллионов.

— Рад видеть тебя, Атлан, — сказал он, протягивая руку.

— И я рад нашей встрече, Эор.

Губернатор перевёл взгляд на Гора.

— Это тот самый помощник, о котором ты писал?

— Да.

— Молод. Очень молод.

Гор хотел ответить, но Атлан едва заметно коснулся его локтя.

«Наблюдай», — словно говорил этот жест.

И Гор стал наблюдать.

Губернатор пригласил их к огромному окну, из которого открывался вид почти на весь город. Отсюда были видны и космопорт, и гавань, и стройка у самого побережья, где земные рабочие продолжали возводить очередную террасу.

В этот момент над стройкой вновь поднялся огромный каменный блок. Он медленно поплыл в воздухе, удерживаемый невидимым полем гравитационного генератора.

Эор проследил за взглядом Гора и усмехнулся.

— Впечатляет?

— Очень, — честно ответил тот.

— Земляне тоже впечатлены. Они работают гораздо усерднее, когда видят подобное.

Атлан медленно повернулся к губернатору.

— Именно это мне и не нравится.

Эор посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Что именно?

— Ты прекрасно знаешь.

Наступила короткая пауза.

Губернатор подошёл к окну и некоторое время молча наблюдал за людьми внизу.

— Посмотри на них, Атлан. Они ещё совсем дети. Они не умеют строить, не умеют считать время, не знают даже простейших законов природы. Для них мы действительно похожи на богов. Разве мы виноваты в этом?

— Нет.

— Тогда в чём твои претензии?

Атлан долго не отвечал.

— В том, что некоторые начинают получать удовольствие от их поклонения.

Эор тихо рассмеялся.

— Ты по-прежнему идеалист.

— Возможно.

— А я стал реалистом.

Он снова посмотрел вниз.

— Любой народ ищет того, за кем можно идти. Так было всегда. Если не поведём мы, поведут другие. Менее достойные.

— Или они научатся идти сами.

Губернатор покачал головой.

— Вот поэтому мы никогда не понимали друг друга.

Гор слушал этот разговор и чувствовал странное смятение.

Никто не повышал голоса.

Никто никого не обвинял.

Перед ним стояли два мудрых человека, каждый из которых искренне желал добра Земле.

И всё же между ними пролегала пропасть.

Он ещё не мог понять, в чём она заключается.

Но уже чувствовал её так же ясно, как чувствуют приближение грозы задолго до первого раската грома.

За огромным окном медленно заходило солнце. Его лучи окрашивали океан в густой багровый цвет, и Гор вдруг поймал себя на мысли, что эта вода удивительно похожа на расплавленный металл.

Почему-то ему стало тревожно.

За огромным окном медленно заходило солнце. Его лучи окрашивали океан густым багровым светом, и Гор вдруг поймал себя на мысли, что эта вода удивительно похожа на расплавленный металл.

Он перевёл взгляд на Атлана.

Учитель смотрел вдаль, туда, где за линией горизонта небо сливалось с океаном. На его лице не было тревоги. Только усталость человека, слишком хорошо знавшего цену знаниям и слишком плохо верившего в человеческое честолюбие.

Гор ещё не понимал, отчего этот день оставил в душе такой тяжёлый след.

Но впервые с тех пор, как они покинули Фаэтон, ему показалось, что вместе с ними на Землю прилетело не только великое наследие погибшей цивилизации.

Вместе с ними сюда прилетели и её ошибки.

Некоторое время они молча смотрели на город.

С высоты открывался почти весь Остров. За широкой бухтой, где покачивались грузовые платформы и небольшие шаттлы, начинались жилые кварталы. Среди деревьев белели аккуратные дома, между которыми не было ни высоких стен, ни ограждений. Вдали виднелись купола научных лабораторий, а ещё дальше — космопорт, где несколько кораблей ожидали очередного рейса.

Гор поймал себя на мысли, что после гибели Фаэтона именно здесь сильнее всего ощущалось дыхание родного мира.

Губернатор, словно угадав его мысли, улыбнулся.

— Красиво, не правда ли?

— Очень.

— Иногда мне кажется, что этот Остров — всё, что осталось от нашей цивилизации.

Он говорил спокойно, без пафоса, и в его голосе звучала такая же боль, какую Гор не раз слышал у Атлана.

— Каждый раз, когда я смотрю отсюда на океан, — продолжил губернатор, — мне кажется, будто за горизонтом по-прежнему существует Фаэтон. Что стоит только поднять корабль, и через несколько часов мы увидим наши города, наши леса, наши ледяные моря…

Он ненадолго замолчал.

— А потом вспоминаю, что лететь больше некуда.