Сергей Сурин – Английский футбол. Вся история в одной книге. Люди. Факты. Легенды (страница 8)

Саделл становится управляющим крикетного клуба «Престон», где открывает футбольную секцию. Открывает на свой страх и риск, поскольку в городе традиционно любили регби и крикет, но Уильям чувствовал, что будущее не за этими видами спорта, а за игрой в круглый мяч ногами. Именно эта игра может стать настоящей религией, безумной страстью и неизлечимой болезнью англичан. И он не ошибся. Англичане потянулись к футболу, — регби и крикет с сожалением и завистью уступали дорогу новой национальной игре…

Известно, что все тела притягиваются друг к другу вне зависимости от расы и вероисповедания. Одним из тел, так уж вышло, является наша Земля, обладающая значительной, по сравнению с каждым из нас, массой, за счет чего она и придает нам, хотим мы этого или нет, ускорение свободного падения. На англичан же стала действовать дополнительная сила — сила притяжения к стадионам. Данная сила, еще до конца не изведанная физиками, точно так же придает английским болельщикам реальное, осязаемое ускорение, — в день футбольного матча британец забывает обо всем на свете и торопится на стадион, ускоряясь изо всех возможных собственных сил.

Раз уж речь зашла о физике — попробуем разобраться с гравитацией внутри клубов в новой игре. Кто отбирал, тренировал, расставлял, определял и мотивировал? Было ли ядро притяжения и отталкивания в виде глубокоуважаемого главного тренера или действовала мать порядка, анархия? Не то и не другое: в те давние-давние годы командами руководили советы клубов — они набирали футболистов и определяли состав на игру. Понятия «тренер» или «менеджер» отсутствовали как класс. Был секретарь клуба, который выполнял, скорее, технические функции.

Но в «Престоне» был Саделл. Апостол Саделл — который не вписывался ни в какие рамки и определения. 17 лет он отработал президентом клуба, управляя в жесткой манере, близкой к диктаторской. Обязательные ежегодные акционерные собрания просто не проводились. Говорили, что «Престоном» управляет совет директоров из трех человек, при этом двое спят, а третий — Саделл.

Удивительно, но факт: именно в это время — через 24 года после Рождества футбола (1887) — во Франции открывается первый режиссерский театр Андре Антуана, который стал не разыгрывать, а ставить пьесы и первым выключил свет в зрительном зале, урезав этим права аудитории. На сцене и на стадионе возникает стиль, то есть — режиссерская (тренерская) мысль. Все сильнее ощущается потребность в тренерах-режиссерах. И зверь побежал на ловца.

Саделл добивается полного контроля над клубом. Финансы, селекция, состав и план на игру — все сам, все на нем. Он первым из руководителей начинает путешествовать со своим клубом на выездные игры и вполне заслуженно получает прозвище «папа команды».

«Папа» хлопочет, ратует и заботится о каждом футболисте, к каждому прислушивается, поощряя инициативу масс. Вместе с игроками они даже придумали тайную систему сигналов во время матчей — неудивительно, что его команды были отлично организованы, футболисты дорожили мячом и стремились играть в пас. Впрочем, игру в пас — в шотландской манере — можно было объяснить и количеством шотландцев, игравших за команду. В некоторых матчах в составе «Престона» играл один-единственный англичанин — капитан команды, Фред Дьюхерст. Фред был еще и единственным любителем среди поначалу тайных, а затем и явных профессионалов: он работал преподавателем в престонской католической школе (следующим знаменитым учителем-футболистом будет Эвелин (Ивлин) Линтотт, о нем позже).

«Папу» Саделла нетрудно сравнить с «дедушкой» Лениным. Владимир Ильич, который в обозначенном 1887 году оканчивает симбирскую гимназию с золотой медалью, как известно, всегда проверял: сыты ли товарищи по партии, в добром ли они здравии и не мокрые ли простыни постелили им в гостинице во время проведения партийной конференции. Ну а Саделл — все пытался уговорить своих подопечных, правда не слишком успешно, отказаться от алкоголя и перейти к правильному питанию — ведь у футболистов появились свободные деньги, что тут же стало приводить к буйным банкетам с битьем посуды, вокзальных и гостиничных окон и тех, кто мешал народным героям весело справлять удачные выступления. Неудивительно, что Саделл теперь частенько появляется и в полиции — вытаскивая «детей» из камер предварительного заключения, — и в суде, защищая и отмазывая своих футболистов. Причем «своими» для него были все, кто выступал в футболке «Престона», вне зависимости от национальности и цвета кожи — как и Ленин, Саделл был интернационалистом. Одним из первых в истории он приглашает в команду темнокожего игрока: Артур Уортон (о нем позже) был голкипером «Престона» и дошел до полуфинала Кубка все того же 1887 года.

Но начиналась тренерская карьера Саделла совсем не радужно. В гости к «Престону» приехал «Блэкберн Роверс», в рядах которого уже играл первый футболист, нелегально получавший деньги за выход на поле, — шотландец Ферги Сутер. Гости не оставили от хозяев бутсы на бутсе: 16–0. Не лучшее начало для карьеры великого менеджера, но Саделла учиненный разгром лишь еще больше раззадорил. Билли отправляется на север Британии — там среди пампасов бегали блистательные шотландские игроки в мяч ногами — и в 1883 году уговаривает капитана команды «Харт оф Мидлотиан» покинуть Эдинбург и работать кровельщиком в Престоне, выступая вечерами за одноименный, возглавляемый Саделлом клуб. Парня звали Ник Росс, и за каждый выход на футбольное поле Саделл пообещал ему платить «черным налом», поскольку официально получать деньги футболисты на тот момент еще не могли.

Итак, путь проложен: Билли подыскивал летучим шотландцам высокооплачиваемую работу в Престоне — в том числе и на подведомственных ему фабриках, и вдобавок щедро расплачивался с каждым за проявленное футбольное мастерство. Как тут шотландцам не полюбить Престон? Они с радостью переезжали в этот город играть за команду Саделла.

«Престон» начинает громить конкурентов, но те, вспомнив о средневековой практике доносов на ведьм, пишут в Футбольную Ассоциацию жалобы на команду Саделла — уж слишком много развелось там профессионалов и черного нала. Саделла вызывают на ковер. Судьба его висит на волоске: все показания, в том числе официальные заявления из Глазго и Эдинбурга, — против него. Саделлу предоставляют слово.

— В чем сила, брат? — спрашивал в этот момент Билли сам у себя. И сам себе отвечал: «В правде!» И со всей большевистской откровенностью, находясь на заседании Комитета английской футбольной безопасности, Саделл говорит: «…Да, я действительно плачу игрокам!.. (Тут члены Комитета со словами „Нам ваша искренность мила…“ — попадали со своих кресел…) Но я должен так поступать, поскольку сегодня это является общепринятой практикой, и если бы я этого не делал, „Престон“ был бы в абсолютно невыгодном положении…» Поймав ораторскую волну, Саделл решает пойти уже на откровенную дерзость — Уильяма несло — и говорит свои знаменитые слова:

«Джентльмены, в „Престоне“ все — профессионалы, но если вы откажетесь легализовать это, они навсегда останутся любителями. А поскольку все мы будем исключительно любителями, то вы не сможете нас контролировать…»

Когда члены комитета пришли в себя, они конечно дисквалифицировали «Престон» и команда вылетела из розыгрыша Кубка, но правда Саделла произвела неизгладимое впечатление на Футбольную Ассоциацию и прежде всего на Чарльза Олкока, лорда Киннэрда и майора Мариндина.

Саделл, продолжая кампанию за установление профессионализма в футболе, держит революционный шаг — ведь не дремала неугомонная Футбольная Ассоциация, которая как огня боялась профессионального спорта. Следующий ход Саделла: в октябре 1884 года он проводит в Блэкберне собрание 19 клубов, преимущественно ланкаширских, опираясь прежде всего на «Астон Виллу» и «Сандерленд». Собрание приняло резолюцию: если профессиональный футбол не будет официально признан и зарегистрирован, клубы, подписавшие резолюцию, выйдут из ныне действующей Футбольной Ассоциации и сформируют новую конкурентную «Британскую Футбольную Ассоциацию». На втором собрании — в Манчестере — присутствовали уже представители 31 футбольного клуба. Ширился размах противостояния, усиливалась угроза раскола, — власть над британским футболом ускользала из некогда цепких рук Футбольной Ассоциации. Чиновники занервничали и, куда деваться, оперативно сформировали законодательную комиссию, включив в нее правдолюбца Саделла. И вскоре — в июле 1885 года — на втором Вселенском Футбольном Соборе (а заседала Футбольная Ассоциация в лондонском отеле «Андертонс» на Флит-стрит) Чарльз Олкок представляет новый проект закона, который принимается большинством голосов.

Профессиональный футбол легализован. Саделл становится знаменитой публичной фигурой английского общества. Ему аплодируют. Его носят на руках.

Добившись победы на законодательном поприще, Билли переходит к тренерскому новаторству. Как вы помните, главных тренеров еще не было в природе, совет клуба определял состав на игру, тактика была отдана на откуп капитанов команд и игроков, которые в пылу физических единоборств далеко не всегда про нее вспоминали. Саделл первым стал проводить теоретические занятия и придумывать позиционные схемы — расчерчивая мелом на доске или расставляя шахматные фигуры, соответствовавшие игрокам, на бильярдном столе. Это сразу же сказалось на игре «Престона». Она стала осмысленной, в ней появился стиль.