Сергей Сурин – Английский футбол. Вся история в одной книге. Люди. Факты. Легенды (страница 7)

Апостол Мариндин покидает эту грешную, странную и эмоциональную землю на рубеже веков, за десять лет до Льва Николаевича Толстого и за девять месяцев до королевы Виктории, которая успела возвести его в рыцари.

Впрочем, он ведь всегда был рыцарем — тем, кто мог рассудить — строго, но справедливо, кому истина всегда была дороже.

1.7. Футбольная лихорадка

Но вернемся в XIX век. В течение первых 20 лет после Рождества рулят, забирая десять кубков подряд, клубы из Лондона и его окрестностей. А потом столичных как отрезало от успеха — на авансцену театра футбольных действий выходят регионы: красавцы из Блэкберна — шесть кубков за девять розыгрышей, а также ребята из Бирмингема, Уэст-Бромиджа и Престона. Ширится география игры в мяч ногами, футбол триумфально идет по стране, точнее — едет, благодаря активному строительству в Англии железных дорог: проезд в поездах стоит недорого, так почему бы не поехать и посмотреть новую игру? И именно с этого момента посещаемость кубковых финалов начинает превышать 10 тысяч человек. Ходить на стадион становится сначала любопытно, потом модно, а затем и престижно.

Победам «Астон Виллы» и «Блэкберн Роверс» свидетельствуют 15 тысяч, а триумфом «Престона» восхищаются уже 22 тысячи зрителей. За 8 лет — с 1883 по 1891 год — посещаемость финалов увеличилась с 8 до 23 тысяч. Страна осваивает футбольную целину, в массовом порядке заражаясь футбольной лихорадкой.

Одной из причин увеличения посещаемости стали… женщины, которые в конце XIX века допускались на стадион бесплатно (в целях облагораживания поведения мужчин-болельщиков). Когда впервые через 22 года после Рождества об этой привилегии объявила администрация «Престона», на стадион пришли более двух тысяч представительниц прекрасного пола. Кровь, пот и грязь на газоне не были им помехой. Романтическая натура женщин искала героев и находила их среди игравших в мяч ногами.

Но где же герои играли в мяч? В Шервудском лесу — там, где заросли гуще, и каждый, если не камень, то дуб знал Робина Гуда? Или в Гайд-парке, где трудящиеся митинговали за отмену закона, который запрещал продавать и покупать по воскресеньям? Нет, на заре туманной юности в футбол играли на крикетных стадионах и полях для регби, благо они уже существовали и подходили по размерам.

Первый финальный матч на Кубок Футбольной Ассоциации провели в столице королевства на стадионе «Кеннингтон Овал» — самом престижном сооружении для игры в крикет на острове, построенном за 18 лет до футбольного Рождества (1845). Место центровое, ухоженное — всем понравилось, и в течение последующих 20 лет английские команды будут именно там разыгрывать почетный и желанный Кубок. И лишь через 30 лет после Рождества финальный кубковый матч впервые состоится за 300 километров от столицы в индустриально-промышленном Манчестере на легкоатлетическом стадионе «Фэллоуфилд», велодроме по совместительству.

Ну а в следующем году финал Кубка переедет по первой в мире междугородной железной дороге с двумя путями, паровыми машинами, сигнализацией и строгим расписанием — из Манчестера, конечно же, в Ливерпуль, ведь именно там впервые специально для футбола построили стадион с трибунами по трем сторонам. Одним из тех, кто от имени и по поручению английской Футбольной Ассоциации открывал «Гудисон Парк», вмещавший около 40 тысяч человек, — был первый лорд футбола, апостол Киннэрд.

Достаточно постранствовав, футбольный праздник вновь возвращается в столицу: вплоть до Первой мировой войны финалы Кубка будут проходить на новом лондонском стадионе «Кристал Пэлас». Стадион был гуттаперчевый, безразмерный, казалось, он мог вместить любое количество зрителей, желавших посмотреть, как играют в мяч ногами. Первый финальный матч на нем соберет 42 тысячи человек, а первый финал XX века…

Первый год XX века был примечателен не только сменой кумиров — умирает великий Джузеппе Верди, зато рождается блестящий Луи Армстронг, — но и тем, что впервые на стадионе собирается более 100 тысяч зрителей. Финал Кубка Футбольной Ассоциации — когда лондонский «Тоттенхэм Хотспур» сыграл вничью с «Шеффилд Юнайтед» (победив затем в переигровке), смотрели более 110 тысяч болельщиков. Это нынешнее население таких городов, как Кембридж, Блэкберн, Ессентуки или Димитровград, включая стариков, депутатов и грудных младенцев. В тесноте, конечно, не в обиде, но как все они там разместились — известно одному Богу.

С самим кубком связана одна любопытная детективная история: за 5 лет до конца XIX века «Астон Вилла» увозит выигранный кубок в свой родной Бирмингем, где местный торговец умудряется упросить руководителей клуба выставить трофей в витрине своего магазина. Через несколько дней кубок исчезает. Позор, тоска, о жалкий жребий Футбольной Ассоциации! Серебряную чашу разыскивают лучшие сыщики Скотленд-Ярда, — ищут пожарные, ищет полиция, ищут фотографы… объявляется крупное вознаграждение за информацию о краже, — но все тщетно. Не могут найти. Пропажу оплакивает вся Англия. В течение 16 лет футбольные власти терпеливо ждут, надеются на чудо, на удачу, на раскаяние… но ничего подобного не происходит — пришлось изготовить новый серебряный кубок.

1957 год, полицейский участок в Бирмингеме. В дверь стучится 80-летний местный житель.

— Это я! — заявляет старец прямо с порога.

— Выпейте воды, — говорят ему удивленные полицейские.

Старец отвел воду рукой и тихо, с расстановками, но внятно проговорил:

— Это я с компанией сообщников 62 года назад выкрал с витрины драгоценный Кубок, посягнув на величайшую английскую святыню! Это я остался теперь единственным живым участником «преступления века» и не хочу унести тайну на тот свет. Серебряную чашу мы давно переплавили на слитки. А теперь делайте со мной, что хотите…

Полицейские раскрыли рты. Со всех сторон сбежались…

Впрочем, за давностью срока и древностию лет, да еще и с учетом чистосердечного признания — похитителя помиловали.

Но вернемся к стадионам. 1892 год вошел в историю не только премьерой балета «Щелкунчик» в Санкт-Петербурге, но и появлением на футбольной карте Британии сразу трех знаменитых стадионов, построенных специально для игры в мяч ногами: наряду с ливерпульским «Гудисон Парком», в Глазго открывает турникеты «Селтик Парк», а в Ньюкасле — «Сент-Джеймс Парк». Стадионы строятся — как орешки щелкаются. Через пять лет в Бирмингеме появился новый дом «Астон Виллы» — «Вилла Парк», а еще через два года в Шеффилде открылся «Хиллсборо», печально знаменитый из-за трагедии с ливерпульскими болельщиками.

Ко всей этой истории — гигантской футбольной стройке века — хочется поставить один нескромный вопрос: кто и как финансировал футбольное Преображение?

Откуда деньги, Зин?

Падали ли они с неба вместо манны специальным целевым потоком? Ведь изначально игра в футбол замышлялась как чисто любительское занятие, — Футбольная Ассоциация для тех, кто мало ли подзабыл, — даже выпустила в 1882 году специальный грозный циркуляр, в котором черным по белому говорилось, что игрок, получающий от клуба вознаграждение, превышающее его личные расходы, связанные с выходом на игру, автоматически отстраняется от любых соревнованиях под эгидой Ассоциации, а клуб, нанявший такого игрока, автоматически исключается из ее рядов.

Отвечая на этот вопрос, мы подходим к двум судьбоносным событиям в истории футбола, которые изменили вектор развития новой игры, черным по черному перечеркнув грозный циркуляр Футбольной Ассоциации.

События эти связаны с именами апостолов Саделла и Макгрегора.

1.8. Апостол Саделл

Уильям Саделл родился ровно в середине XIX века в городе Престон, где живут гордые ланкаширцы, они же целеустремленные ланкастеры. Учиться будущий футбольный апостол поехал чуть южнее, чтобы согреться, — в графство Чешир (где, как известно, до ушей улыбаются коты), а потом вернулся работать к милому северу на место рождения. Парень был толковый, по карьерной лестнице взбирался стремительно и вскоре занял место исполнительного директора текстильной фабрики.

В те давние годы футбол был страшно далек от бизнеса и строился на добровольных пожертвованиях граждан: задолго до ДОСААФ (Добровольного общества содействия армии, авиации и флоту), образовавшегося в СССР в 1927 году, в Англии появились добровольные общества содействия игре в мяч ногами — футбольные клубы.

Саделл был неплохим спортсменом (регби, футбол, крикет, коньки), но и не более того. Мало ли в Бразилии Педров, а в Англии неплохих футболистов — имя им легион! Но Саделлу хотелось большего — быть одним из многих он не умел. Трезво оценив свой потенциал, Уильям (он же Билли) понял, что талант его находится в ином пространстве — не в самой игре, а в ее организации. Сначала он потренировался на кошках (недаром же обучался в Чеширском графстве), организовав два фестиваля легкой атлетики. Причем если на первом фестивале присутствовало пять тысяч зрителей, то на второй пришло уже восемь. И Саделла — вслед за Архимедом и Ньютоном — озарило (по другим данным — осенило): во-первых, в спорте необходим эффективный менеджмент, а во-вторых, именно он, Уильям Саделл, и должен этим заниматься. Людям нужно особое зрелище — динамичное, увлекательное, захватывающее с головой и с потрохами. И тогда они будут заполнять стадионы не раз в год, а несколько раз в месяц.