Сергей Сурин – Английский футбол. Вся история в одной книге. Люди. Факты. Легенды (страница 55)

Продавцы ног

Через десять лет после английской зарплатной революции появляются первые футбольные агенты — так называемые продавцы ног. Кстати — это были 70-е годы XX века, то есть время, когда в Олимпийскую хартию вносятся изменения в сторону денег и профессионального спорта. Не иначе в эти годы произошло серьезное сражение между джедаями и ситхами, и, судя по тому, что происходило в дальнейшем, джедаи не победили. Серые кардиналы футбола (футбольные агенты) приобрели законный статус через 20 лет, но в принципе они и без статуса хорошо справлялись со своей работой.

В развитых футбольных европейских странах количество продавцов ног достигает трех сотен на страну, где-то превышая эту цифру. В принципе кардиналы не заинтересованы в расширении количественного состава — придется делиться.

Как правило, агенты-опекуны футболистов после совершения сделки получают 10 % от оклада проданного футболиста. Кроме того, в соответствии со сложившейся практикой, футбольному агенту полагаются еще и комиссионные, которые он может получать после каждого повышения зарплаты опекаемого им игрока.

Понятно, что где крутятся большие деньги, присутствует и большой риск. Так что, служба этих парней и опасна, и трудна, и вызывает весьма неоднозначные оценки. Знаменитый английский футболист и тренер Бобби Робсон назвал этих людей «паразитами» (и остался жив). А Грэм Тейлор, один из немногих тренеров, чьи команды провели более тысячи матчей в высшем дивизионе, вообще предложил построить кардиналов в шеренгу и расстрелять.

С одной стороны, мы не любим перекупщиков футбольного таланта чисто из зависти. С другой стороны, нельзя не отметить: с их появлением футбол не стал лучше. Ничего не изменилось — качественного прорыва не произошло.

Рассказывать о доходах футбольных агентов очень тоскливо — понятно, что товарищи нашли хорошую жилу, вполне себе золотую, — просто удивительно, что раньше как-то футболисты справлялись без кураторов и все делали сами.

Но то было раньше. У нынешнего футболиста тяжелая доля. Тренер за него думает тактически, персональный врач лечит простуду и инспектирует суставы, личный адвокат ведет переговоры с недовольной женой, а финансовый советник помогает пристроить безостановочный поток денежных средств. Личный психолог определяет — как лучше спать и не сойти с ума от накопившихся валютных завалов, клубный пресс-аташе подсказывает, что нужно говорить назойливым журналистам, и рекомендует, как лучше общаться в социальных сетях, ну а футбольный агент со всеми вокруг договаривается. Все эти добрые люди пытаются освободить игрока от лишних нервов, напрасных телодвижений и напряжения нейронов головного мозга. За определенное вознаграждение, разумеется.

При этом не стоит забывать, что свобода — вещь небезопасная, она может подбросить хитрые ловушки.

Личное

А теперь о соотношении между личным и общественным.

Спорт возник как индивидуальный порыв к доблести. Ни у кого в те давние и, возможно, не самые плохие времена не могло в принципе появиться мысли приплести к состязаниям национальные интересы. Это там, на войне, страна либо защищает себя от нападения алчного перса, либо сама решает слегка расшириться и обогатить своих сынов за счет награбленной добычи. То есть существовало четкое разделение как в материальном стимуле, так и в национальных интересах. И то и другое — на войне. А в состязаниях — твоя личная доблесть. Но точно так же, как со временем в соревнования проникали призы и деньги, так и на стадионах стали болеть за представителя «своего» города.

Этот, который бежит на третьей дорожке — свой, потому что он жил на территории нашего населенного пункта, значит — за него надо болеть всем сердцем, ведь он прославит наш населенный пункт, а стало быть — и нас с тобой.

Национальное

Развитая демократия в Древней Греции привнесла в соревнования не только материальный стимул, но и национальные (территориальные) интересы. После победы во времена Перикла спортсмена чествовали в родном городе всем миром, тогда как раньше, вы помните — сам аристократ накрывал стол для друзей, возвратившись с удачных состязаний.

При возобновлении Олимпиад на первых же Олимпийских играх в честь победителя исполнялся национальный гимн его страны и поднимался национальный флаг, хотя гораздо точнее было бы исполнять олимпийский гимн и поднимать олимпийский флаг, а жажду национального удовлетворять на дебютном и заключительном парадах, где можно одеться в национальные костюмы и от души исполнять национальные песни.

Не совсем понятно — почему, если уж исполняются национальные гимны и поднимаются национальные флаги, подсчет медалей и очков у стран-участников производится неофициально. К чему такая конспирация? Что именно смущает? Итак, подведем промежуточный итог: национальные интересы (в виде национальной атрибутики) привились к возобновленным Олимпийским играм сразу же, тогда как деньги прорывались к ним в течение 80 лет.

Клубное

Футбол рождался как состязание клубов. Клуб — основа игры в мяч ногами во всех отношениях — спортивном, историческом, экономическом. Соревноваться не клубами, а национальными сборными пришло в голову апостолу Олкоку через семь-восемь лет после начала футбольной эры. Клубный футбол и футбол на уровне национальных сборных пошли своими дорогами — у каждого футбола есть своя авторитетная организация, свои распорядки и календари. Конечно, соревнование между странами способно притянуть громадное количество зрителей и стать обладателем Кубка мира в составе сборной сегодня как минимум не менее престижно и почетно, чем выиграть со своим клубом Лигу чемпионов.

В XXI веке телеаудитория финалов Кубков мира превысила один миллиард и с каждым следующим Кубком увеличивается не менее чем на 50 миллионов человек.

Телеаудитория финала Лиги европейских чемпионов — около 300 миллионов зрителей, то есть в три с половиной раза меньше (в принципе это понятно: там мир, здесь Европа, и за страну должно болеть куда больше людей, чем за один отдельно взятый клуб).

Клубные интересы и интересы сборной постоянно пересекаются и часто входят в противоречие. Тренеры клубов не любят отпускать своих футболистов на игры сборных, особенно товарищеские — игрок может травмироваться, а на него рассчитывают в клубной тактической схеме. А тренеры сборной не любят клубных тренеров за то, что они не любят отпускать футболистов в сборные. Это вечное противостояние.

Среди болельщиков бывают разные случаи соучастия в данном противостоянии. Кто-то болеет и за свой клуб, и за сборную. Кто-то болеет только за клуб и смотрит игры сборной из чистого любопытства — тут надо иметь в виду, что за сборную могут выходить футболисты из враждебных клубов и их поддержка требует со стороны болельщика гигантских нравственных усилий. Как фанату «Арсенала» болеть за игрока «Тоттенхэма», выступающего за сборную Англии? Это ведь близко к предательству…

Бывает и наоборот — у человека нет родного клуба, не сложилось, но зато он вполне может поддержать свою сборную.

Ну а международные футбольные организации под угрозой санкций обязывают клубы отпускать игроков в сборные — в том числе и на товарищеские игры.

Что дальше?

Есть определенная вероятность, что функция зависимости футбола от денег все-таки имеет предел. При достижении предела (максимума) должен произойти взрыв, поэтому лучше не находится близко к его эпицентру. Раздуваемый финансово-футбольный шар может просто лопнуть, и, перефразируя поэта, поникнувшего гордой головой до Рождества футбола, — на обломках гибридной конструкции необходимо будет написать уже новые имена и принципы.

Но новое, как вы знаете — это ведь просто забытое старое.

Часть четвертая. «Красные» в городе: «Арсенал»

Глава I. «Арсенал» до Чепмена

Наши жены — пушки заряжены

Почему «Арсенал» называют пушкарями (гунерами)?

Есть версия, что 11 декабря 1886 года организованная спортивная группировка рабочих из оружейной мастерской «Дайэл Сквер» Вулвича пересекла Темзу на исправно функционирующем пароме и направилась к футбольному полю (футбольным, конечно, его называли условно), которое один из членов команды оружейников обнаружил намедни на Собачьем острове.

Вы спросите — а что это, Вулвич? А вот что: это район на юго-востоке Лондона, на берегу Темзы (где исправно ходит паром), в округе Гринвич (через который, как вы знаете, круглосуточно проходит нулевой меридиан). В прошлом — самостоятельный город, где в конце XV века решили основать королевский арсенал и пороховые фабрики. Затем по приказу Генриха VIII — того самого, успешно казнившего две жены из шести, — построили верфь, поскольку Генрих на почве гормонального обострения замутил религиозную революцию и настроил против себя всю католическую Европу с мощным испанским флотом включительно. От этого флота и предполагалось отбиваться кораблями, построенными здесь, в Вулвиче (кстати — вместо «Вулвича» вполне можно говорить «Вулич», а при желании и — «Вулидж»).

Через три года после первого футбольного матча команды оружейников, а это уже конец XIX века, Вулвич (он же Вулич, он же Вулидж) торжественно входит в состав Лондона. А еще через три, и это уже лето 1893 года, болельщики «Арсенала» работают круглосуточно и бескорыстно, чтобы обеспечить готовность недавно приобретенного стадиона «Мэнор Граунд» к чемпионату Второго дивизиона, куда была допущена команда «Вулвич Арсенал». То самое стихотворение Маяковского — и про них: