Сергей Сурин – Английский футбол. Вся история в одной книге. Люди. Факты. Легенды (страница 5)

Впрочем футболистов с колоритной внешностью сегодня даже более чем достаточно. Но есть ли хоть один универсал? А вот люди, создававшие игру, футбольные апостолы, уровнем своей универсальности напоминали великих деятелей эпохи Возрождения.

Леонардо — родившийся рядом с городком Винчи, — был изобретателем (пулемет, танк, акваланг, парашют, дельтаплан, автомобиль, вертолет), художником, архитектором, скульптором, поэтом, анатомом, естествоиспытателем, музыкантом и инженером.

Артур Киннэрд — родившийся в Лондоне через четыре века после Леонардо — успешно выступал за сборную Кембриджского университета по теннису, выигрывал представительные турниры по плаванию и легкой атлетике, в 1867 году победил в гонках на каноэ во время Всемирной Парижской выставки, а отметив свой 50-летний юбилей, продолжал участвовать в представительных турнирах по крикету.

А также — был:

— президентом английского филиала «Юношеской христианской организации» ИМКА (ее членами и меценатами в России были Скрябин, Рахманинов, Стравинский и Бунин — не последние, согласитесь, люди);

— президентом английского филиала международной христианской организации женщин; верховным комиссаром от британской короны по делам шотландской церкви и членом палаты лордов британского Парламента, заменив там в 1887 году своего умершего отца;

— в 23 года Артур Киннэрд стал директором небольшого банка Ransom, Bouverie & Co, а затем, после слияния многочисленных финансовых учреждений, президентом Barclays Bank (это название вы должны были слышать и даже видеть).

«Гвозди бы делать из этих людей» — это в том числе про него писал Владимир Владимирович, про Киннэрда — перепробовавшего все футбольные амплуа:

— в качестве нападающего он забил гол в ворота «Оксфорда» в финальном кубковом матче 1873 года, — тогда Артур Киннэрд играл за «Уондерерс» и был признан лучшим игроком встречи;

— в финале 1877 года, уже в составе «Олд Итонианс», стоял в воротах и стал автором первого в истории решающих кубковых сражений автогола. Решение арбитра засчитать этот гол неожиданно привело Киннэрда в неописуемое бешенство (лучше не описывать) — он меняется позициями с одним из полевых игроков, чисто по-чапаевски идет в атаку и забивает ответный гол, а затем приводит «Олд Итонианс» к победе в дополнительное время. Другой бы на этом успокоился. Но только не Киннэрд. Уже потом, будучи руководителем Футбольной Ассоциации, первый лорд футбола задним числом провел решение об отмене того самого автогола, который не давал ему покоя ни днем ни ночью (конечно же Киннэрд использовал служебное положение в личных целях — но как приятно это считывается из будущего, какие это симпатичные личные цели!)… Лишь в 1980 году Футбольная Ассоциация постановила считать решение арбитра, засчитавшего автогол Киннэрда 103 года назад, — правильным;

— несмотря на то, что позиция защитника считалась в те дни позорной — в оборону отправляли за серьезную провинность на поле или вне его: опоздал, выпил лишнюю пинту эля, сказал неладное о королеве Виктории (своего рода штрафбат, гауптвахта и карцер), — лорд Киннэрд с удовольствием играл в защите и был одним из самых жестких и непроходимых игроков обороны своего времени. Высокий, мощный, резкий атлет — вступать с ним в единоборство было уделом отважных, ведь все в Англии знали, что перед игрой он вдохновлял партнеров не самой нежной фразой: «Пленных не брать».

— Когда-нибудь он придет домой со сломанной ногой! — вздыхала жена Киннэрда (по другим данным, вздыхавшая была его матерью).

— Даже если и так, мадам, — уверяли ее друзья Артура, — это точно будет не его нога.

Ну а знаменитым фирменным жестом Киннэрда была стойка на руках перед центральной трибуной стадиона после забитого гола. Эти сегодняшние скольжения по газону, задирания футболок и самбы с румбами — все это бледно и мелко. Стойка на руках — вот, что смотрится гордо!

Как бы там ни было, именно Киннэрд стал первым в истории футбола исполнять акробатические фигуры после результативных ударов.

А теперь о еще более удивительном факте из жизни первого лорда футбола. Знаете, чем занималась в свободное время суперзвезда английского футбола XIX века? Давайте попробуем угадать.

Тусовки в модных ночных клубах?

Вкуснейшая еда в престижном многозвездочном ресторане?

Просмотры новинок в лучших автосалонах?

Морские прогулки с модными актрисами — шикарными и уступчивыми?

Не догадаетесь.

В свободное время Артур Киннэрд занимался обучением бедных и бездомных детей. В грязных, неухоженных приютах.

Может, Артур Киннэрд и вправду был инопланетянином?

По крайней мере он был футболистом-любителем, а это значит, что, кроме трех-четырех матчей и нескольких тренировок в неделю, лорд футбола должен был к девяти утра пять-шесть раз в неделю приходить в банк и вкалывать там в поте лица до пяти вечера. А потом надо было быть лучшим на поле, ведь свой номер он нигде не отбывал, везде отрабатывал. И вы еще не забыли, что в свободное время, которое у него непонятно откуда бралось, лорд шел в приюты для бедных — обучать тамошних детей?

По окончании футбольной карьеры Артур Киннэрд, кроме работы в качестве президента Футбольной Ассоциации Англии, был, как вы помните — директором (или президентом) банка Barclays, — именно тогда образовался нынешний генеральный спонсор английской Премьер-Лиги.

Директоры банков, понятное дело, зарабатывают немало, и вряд ли первый лорд футбола был в этом отношении исключением. На что же гражданин Киннэрд тратил свои высокие трудовые доходы? Мы, любящие считать средства в чужом кармане, привыкли к тому, что наличие больших денег предполагает покупку многоэтажных особняков и гостиниц, роскошных яхт, на которых должны находиться не менее роскошные модели или, на худой конец, влиятельные политики, а также пары-тройки комфортабельных самолетов, взмывающих по первому капризу высоко в облака, и целого парка дорогих автомобилей, способных вызывать нескрываемую зависть у прохожих, соседей и конкурентов. А как иначе? Схема «бери от жизни все», возникшая еще в результате Большого Взрыва, должна работать безотказно и круглосуточно…

Но на этот раз схема дала сбой. Киннэрд не скупал элитную недвижимость, крупные алмазы и престижные автомобили. И персонального дирижабля у него не было. Большую часть своего состояния этот феноменальный Человек пожертвовал в конце жизни школе для бедных…

Жизнь не брала Артура Киннэрда под крыло. Напротив — ставила под удар: на полях Первой мировой войны погибли двое его сыновей.

Остался у Киннэрда только футбол.

Умер первый лорд футбола в 1923 году — чуть раньше апостола Морли и буквально накануне открытия в Лондоне стадиона «Уэмбли»…

В последнее время мы пытаемся зафиксировать с помощью мощнейших радиолокаторов и расшифровать с помощью быстродействующих компьютеров послания с других планет и цивилизаций, как будто в этих посланиях может быть что-то такое, что кардинально изменит нашу жизнь. Что хромые сразу же начнут говорить, а слепые — ходить…

А что, если таким посланием является жизнь Артура Киннэрда?

1.6. Апостол Мариндин

В первое время после футбольного Рождества считалось, что футболисты сами способны регулировать игру, «разруливать» спорные моменты: джентльмен джентльмену — друг, товарищ и брат, а друзья не могут не договориться. Не нужен же нам полицейский на каждом шагу в повседневной жизни! Представьте, если бы в наших семьях на круглосуточном дежурстве пребывал представитель закона, сообщающий нам, какую статью административно-уголовного кодекса мы только что нарушили!..

И потом, сказано же в Писании — «не судите». Вот и решила английская Футбольная Ассоциация поначалу обойтись без судей. Судьба рассудит. Дух справедливости (где ж ему еще витать, как не над новой британской игрой?).

Через 20 лет к этой же мысли приходит Лев Толстой: судьи не имеют права судить. Все мы братья, — считал Лев Николаевич, — а братья не должны судить друг друга. Судит только Отец, который, разбираясь — кто прав, а кто виноват — скажет: «Мне отмщенье, аз воздам» и покажет соответствующую карточку.

Кстати, сегодня на нашей планете существует вполне себе толстовский вид спорта, в котором роль судей исполняют сами игроки. Он называется «алтимат» — командная игра летающим диском («фрисби»). Считается, что ни один игрок «не будет умышленно нарушать правила, поскольку в основе алтимата лежит Дух игры, который накладывает ответственность за честное поведение на каждого игрока». И прямо в своде правил прописываются этические нормы: игроки должны быть порядочными, правдивыми и объективными, объяснять свою точку зрения коротко и ясно, позволяя говорить оппоненту и общаясь уважительно…

Красота. Футбол попытался пойти по этому пути, но не получилось: цель — спортивная и коммерческая — стала слишком рьяно оправдывать средства. А может, все потому, что этот самый алтимат — неконтактный вид спорта и, в отсутствии контакта, гораздо проще быть честным и общаться уважительно?

Как бы там ни было, игра в мяч ногами оказалась перенасыщена спорными моментами. Конфликтные ситуации возникали буквально на каждой минуте — что ни эпизод, то разногласие и упрямое перетягивание истины на свою сторону. В обычной жизни, скажем, семейной, даже несговорчивые супруги со скверными характерами вряд ли смогут за 90 минут с 15-минутным кофе-брейком нарушить правила столько раз, сколько это делают футболисты в течение матча…