Сергей Сурин – Английский футбол. Вся история в одной книге. Люди. Факты. Легенды (страница 43)

Аристократы принципиально отклонились и от другой генеральной линии эпоса, в котором победителю игр вручались богатые подарки — что только не дарилось сильнейшему в тексте: и кобылица шестигодовая, неукрощенная, и сребровидный умывальник, и шестилетний сильный меск (он же мул), и кубок двудонный, и огонный треножник, огромный, медный (в двенадцать волов оценили его аргивяне), и рукодельница юная, пленная дева (в четыре вола и ее оценили), и серебряная шестимерная чаша, а также хорошо откормленный телец, нож среброгвоздный, славный, фракийский, двуострые топоры и просто золото на вес.

Но зачем состоятельным людям подарки и призы? Все, что им нужно, они добудут и принесут себе в дом во время войны. И аристократы исправили эпос, переводя текст в реальность, а для этого, кстати, тоже нужна была отвага — не так-то просто посягнуть на святое и поменять угол зрения. Но аристократы были тверды в своем намерении: никаких призов и денег победителю. Убираем кобылиц, мулов, юных дев, шестимерные чаши и золото на вес. Только венок — тот самый, лавровый, о котором разведка своевременно доложила Ксерксу.

А если подвести первые итоги?

Спортивные соревнования на нашей планете придумали древнегреческие аристократы — люди, обладавшие в VIII веке странным сочетанием качеств и данных: происхождением, свободным временем, щедростью и совестью (вкупе с честью и благородством). Аристократы искали способ проявления доблести в мирное время и додумались до Олимпиад. При этом материальные призы их не интересовали: у них было наследство, которое они регулярно приумножали на войне, захватывая добычу — активы побежденного врага.

Перенося систему игр из любимого эпоса в реальность, аристократы отредактировали текст по двум принципиальным позициям: только справедливая игра, fair play, и никаких призов и сокровищ победителю, ограничив материальное вознаграждение лавровым венком на голову.

Следовательно, победа в спорте изначально была бескорыстна. Престиж, почет, лавровый венок. Ничего лишнего. А сам спорт был задуман как проявление доблести на регулярной основе.

Перенесемся теперь на триста лет вперед.

Время Перикла

Как вы знаете, Перикл (сын Ксантиппа) был главным управленцем (стратегом) Афин в V веке до нашей эры. Настоящим паровозом в деле развития главного греческого города, ведь в каждом деле, чтобы оно пошло-поехало, нужен паровоз. Перикл построил Парфенон, выстроил стены от Афин до порта Пирея, впервые спроектировал пересечение улиц под прямым углом, ввел суд присяжных и плату за работу судей и государственных служащих — для того, чтобы беднейшие граждане Афин могли участвовать в работе судов и в государственном управлении (то есть осуществил то, о чем через две тысячи триста лет будет мечтать Владимир Ульянов-Ленин). После смерти Перикла (от эпидемии афинской чумы) Афины стали увядать, начался закат великого города… Интересно, что сам Перикл был аристократом и за время своей работы в качестве стратега не заработал для себя ни копейки, ни доллара, ни драхмы. Это был расцвет древнегреческой демократии. И со стороны Перикла это была самая что ни на есть, fair play.

Но вот что интересно. Если раньше, в VIII–VI веках до нашей эры, в Олимпийских играх принимали участие аристократы, в деньгах не нуждавшиеся, то при Перикле участвуют уже все желающие без ограничения. Назвался груздем — полезай в кузов. Разу уж посеял демократию — будь любезен, распространи ее всюду! К состязаниям были допущены те, кто в деньгах нуждался, — а таких всегда подавляющее большинство (джин демократии был выпущен из бутылки). Не забудьте, что по правилам Олимпиад, участник игр должен был тренироваться перед стартом не менее месяца. А кто ж ему будет в это время платить, если у него наследства нет, а добыча в войне достается в основном элите? А еще победителю полагалось, вернувшись с венком на голове в родной город, хорошенько проставиться, то есть закатить пир на весь микрорайон! Но на что же закатывать, если победитель не аристократ? Ну, тут и началось.

Если раньше победитель-аристократ получал лавровый венок и сам у себя дома закатывал банкет, обмывая победу, то теперь победитель (олимпионик), получив лавровый венок (который он должен был принести в дар родному городу), раскатывал губу. Ведь в родном городе его ждали самые разнообразные материальные вознаграждения.

Победитель Олимпийских игр при развитой древнегреческой демократии получал в родном городе:

— 500 драхм (при Перикле прожиточный минимум семьи составлял 1/3 драхмы в день; на 500 драхм можно было купить следующий товарно-продуктовый набор: одну корову, 8 овец, 5 коз, 85 литров вина, один плащ, пять пар обуви, одежду из шерсти, одну кровать (ложе), 30 литров оливкового масла, а также лук, панцирь, копье, меч, щит и шлем, — то есть, победив на Олимпийских играх, можно было хорошо вооружиться, приодеться, приобуться, устроить пир и запастись провиантом до следующей Олимпиады; а вот лошади, в отличие от коров, овец и коз, в Древней Греции стоили дорого: на все эти 500 драхм можно было купить только одну рабочую лошадь — лошадиную силу и труд уважали)

— хвалебные оды лучших поэтов (гонорар поэтам выплачивал муниципалитет);

— свою собственную статую (сделанную за счет городского бюджета), которую можно было установить в Олимпии (это городок на северо-западе Пелопоннесского полуострова, где и проходили игры);

— освобождение от государственных пошлин и налогов;

— пожизненное право на бесплатное питание в муниципальных столовых (вроде буфета Государственной думы в Москве);

— подарки от восторженных зрителей-сограждан, готовых проявить щедрость.

То же самое, кстати, мы наблюдаем и в наше время. Сначала олимпионик едет к президенту и получает от него ключи от новой квартиры плюс банкет за счет федерального налогоплательщика. Затем возвращается в родной город, идет на прием к мэру и получает от него ключи от автомобиля плюс банкет из средств городского бюджета. По дороге в новую квартиру олимпионик заруливает и в районную администрацию, где его также принимают радушно за счет жителей района и дарят новый телевизор с расширенными возможностями. Ну и наконец — в последний момент чемпиона догоняет депутат муниципального округа, приглашая его на скромное чаепитие, во время которого олимпионик становится обладателем ценной кофеварки, купленной на налоги местных жителей.

Итак, с древних времен лучшие спортсмены становились идолами и кумирами, неизбежно притягивая к себе денежные вознаграждения, льготы и подарки. В некоторых городах, куда возвращался победитель, даже разбирали стену, полагая, что раз уж в городе есть такой защитник, стена не нужна (в наше время Кремлевскую стену еще никто не разбирал). Даже пот победителя Олимпийских игр в Древней Греции собирали в отдельный кувшин вместе с пылью с помоста выступлений, смешивали с какой-нибудь жидкостью (здесь фантазия производителя ничем не ограничивалась) и продавали в качестве магического снадобья — впрочем, чем это хуже нынешних лекарственных форм?

Так в древнегреческий спорт пришли деньги. Примерно в V веке при энергичном и бескорыстном Перикле.

А может, в это время просто была восстановлена традиция древнего эпоса, в котором победителю полагались обильные подарки — те самые кобылицы с треножниками и золотом на вес? Просто вернулись к первоначальному тексту?

Через 823 года после смерти Перикла Олимпийские игры были запрещены римским императором Феодосием I, который назвал их «пережитком язычества».

Еще через полторы тысячи лет, по инициативе барона Пьера де Кубертена в Афинах состоялись первые Олимпийские игры современности. На них запрещалось выступать профессионалам, поэтому на существенное материальное вознаграждение победители первых олимпиад рассчитывать не могли.

Но проникновение денег в спорт было неизбежно. Как известно, золото манит нас, и не только золотые медали, но и золото на вес. Любители плавно превращались в профессионалов. Грань между любительским и профессиональным спортом в одних случаях была лишь фиктивной, в других — подтачивалась и стиралась.

Но при этом даже и в наше смутное странное время были свои аристократы.

Глава II. Аристократы из Глазго: поднятая шотландская целина

Играть ради игры

9 июля 1867 года группа позитивно настроенных джентльменов собралась в половине девятого вечера в доме № 3 по Эглинтон Террас. Опасения полиции Глазго не оправдались: целью собравшихся было не свержение существующей власти, а создание первого футбольного клуба. Ничего подобного до сих пор в стране не происходило — как вы помните, за 43 года до этого и за год до восстания российских декабристов ребята в лесопарке Эдинбурга уже пытались создать клуб для игры в мяч ногами, оставив в качестве свидетельства блокнот с именами членов тайной футбольной организации, но уж больно далеко были они от унифицированных правил будущей Ассоциации, да и общество еще не было готово к началу массового безумия вокруг зеленого газона.

Теперь, в 1867 году, — другое дело. С юга Британии, от вечных соперников и конкурентов — англичан — поступали тревожные сообщения о наступлении новой футбольной эры. Время бурлило, народ к азарту был готов.