Сергей Сурин – Английский футбол. Вся история в одной книге. Люди. Факты. Легенды (страница 18)

Какой без запястья вратарь? Перчатки на полку? Нет, Руз держит удар и возвращается в футбол, где торжество и вдохновенье, казалось, только его и ждали… Но почтальон всегда звонит дважды: за два года до войны английская Футбольная Ассоциация, заваленная жалобами на манеру игры Дика Руза, корректирует правило игры голкиперов: отныне вратарям запрещалось играть руками вне своей штрафной площадки.

Рузу перекрывают кислород.

И Руз, понимая, что его футбольное время вышло, кладет на полку свои характерные белые перчатки.

Вернувшись к карьере врача (Руз был бактериологом), принц голкиперов переезжает в самый фешенебельный район Лондона, ведь, чтобы был в империи порядок, кумир должен жить в столице (вор — сидеть в тюрьме, а вождь — иметь доступ в темное время суток к самому красивому телу империи). Руз ходит в модном костюме, посещает престижные столичные клубы — всеми любимый и… неженатый! Парней тогда много холостых гуляло на улицах Британской империи, но самым востребованным женихом был конечно же он, Дик Руз, — а раз так, то мимо него просто не могла пройти, не задев, самая популярная и экстравагантная певица довоенной Англии. Их часто и раньше видели вместе — то Руз забредет на концерты несравненной Мэри Ллойд, то Несравненная окажется на стадионе, когда в Лондон пожалует «Сандерленд» и его голкипер будет творить на поле чудеса футбольно-эксцентрического жанра. Впрочем, прелестей брака Руз так и не изведал, поскольку певица всякий раз при встрече уже оказывалась замужем, правда — всякий раз неудачно: ее мужья поголовно спивались и в большинстве своем, напившись, самозабвенно дубасили Несравненную (видать, не пели Мэри в детстве русскую пророческую: «Когда будешь большая, отдадут тебя замуж — во деревню большую, во деревню чужую; мужики там дерутся, топорами секутся…»). Руз в эту ловушку не попал. Сделал правильный ход. Но зато угодил в другую…

Руз открывает свой гламурный бизнес «обед со звездой». Сначала с кумиром можно приятно отобедать, а потом послушать, как он рассказывает о пережитом. Гонорар Руза в ходе подобного шоу составлял 50 фунтов, а это означало, что за три часа непыльной работы в разговорном жанре Руз получал столько, сколько самый высокооплачиваемый футболист той прекрасной эпохи зарабатывал… за три месяца. Все дело было в установленной для английских футболистов максимальной зарплатной планке в 200 фунтов в год. 200 фунтов, конечно, соответствовали годовой зарплате декана Лондонского университета, но поверить сегодня в то, что величайший футболист эпохи получал 4 фунта (сто кружек пива в лондонском пабе) в неделю — просто невозможно. И тем не менее так оно и было, причем за превышением выплат тщательно следили компетентные органы Футбольной Ассоциации. А вот за Мэри Ллойд никто, кроме мужей, не следил, и за ту же неделю она зашибала 400 фунтов, то есть — в СТО РАЗ больше!

Лишь в последнее время произошло долгожданное выравнивание благосостояния футбольных и эстрадных исполнителей, своего рода — встреча на золотом песке, после чего Андрей Аршавин уже может смело пригласить Филиппа Киркорова в столовую для обсуждения ситуации вокруг Сирии, не думая о том, что, заказав обед, придется напряженно подсчитывать денежные ресурсы.

Ресурсы же Дика Руза — творческие, удивительные, жизнеутверждающие — похоже, были исчерпаны. От пылающего костра остались тлеющие угли, грозный орел превращался в лакированного уличного голубя. Время строить и жить истекало.

Но шоу должно было продолжаться…

Время умирать

…и шоу продолжалось. Изголодавшаяся старуха Смерть, давно искавшая масштабную добычу, не верила своему счастью: империи сцепились в вязкой, жестокой, зачастую нерезультативной борьбе. «Только бы у людей не проходила Ненависть, — твердила Смерть, затачивая свою косу, — Только бы война удалась…»

Сначала в армию набирали добровольцев: крепких высоких мужчин ростом не ниже 183 и объемом груди не менее 89 сантиметров, — таких как Дик Руз. Эти чудо-гренадеры должны были закрыть все вопросы на полях сражений уже к ближайшему Рождеству (в это время создается и Футбольный батальон, куда на добровольных началах должны были записываться игроки британских клубов). Но к Рождеству бойню не закончили, а лишь разожгли аппетиты Смерти. Антропометрические параметры солдат, необходимых и достаточных для победы, стали стремительно снижаться, ведь гренадеров уже практически не осталось — у власти орлиной орлов миллионы, но с какого-то момента и миллионы заканчиваются (на третий год войны британскому правительству пришлось объявить всеобщую мобилизацию — сначала только для холостых, а потом, когда и холостых не хватило, — поголовно для всех). В Футбольный батальон принимали уже не только футболистов, но и болельщиков, мечтавших повоевать в одном подразделении со своими кумирами (а среди прочих в батальон записались звезды английского футбола Вивиан Вудворд и Эвелин Линтотт). Для болельщиков это был уже не «обед со звездой», а «война со звездой», — только воевать пришлось не на жизнь, а на смерть: из 600 солдат Футбольного батальона 500 либо погибли на полях, либо умерли от ран. Среди прочих погибли школьный учитель Эвелин Линтотт, футболист-масон Джимми Спирс и темнокожий Уолтер Талл. Был тяжело ранен и не смог продолжить футбольную карьеру Вивиан Вудворд. Но перед тем как погибнуть, бойцы батальона устроили одно из самых удивительных зрелищ за все времена существования Вселенной.

В конце первого года войны произошло знаменитое Рождественское перемирие только что насмерть рубившихся дивизий. Смерть взяла тайм-аут на переваривание, и прямо на поле боя состоялся футбольный матч между британской и немецкой командами. Куда смотрели компетентные органы, отвечавшие за поддержание священного духа лютой Ненависти? Вместо того чтобы убивать и быть убитыми, парни из враждующих дивизий играли между собой в футбол. Поиграли, обменялись рождественскими подарками и рукопожатиями. А назавтра этими же руками снова взялись за пулеметы, чтобы уничтожать друг друга во имя мира, процветания и правильных геополитических интересов… Наблюдавший за происходящим из другой галактики вполне мог подумать, что это у них там такая игра — большие команды соревнуются в массовом убийстве, а в перерыве избранные из числа оставшихся в живых с обеих сторон чисто по-дружески катают мяч…

А что же Дик Руз? Не вечно же ему рассказывать в гламурных ресторанах о своих подвигах на футбольном поле! В лакированном голубе еще не умер орел — война оказалась весьма кстати.

Не дождавшись создания Футбольного батальона, Руз вступает в Королевский армейский медицинский корпус и готовит раненых для отправки в лондонские больницы в госпитале близ Руана, где находилась британская военная база (в лазаретах и больницах часто выступала с концертами несравненная Мэри Ллойд — но с Рузом в этот раз они не пересеклись: было не до любви — Руз втягивался в войну)…

Принц голкиперов непосредственно соприкасается со Смертью, которая сама не ожидала, что все так удачно сложится. Десятки тысяч солдат ежедневно записывались в книгу мертвых, и если в Средние века число так называемых федави (моментально жертвующих собой по приказу руководства) было невелико, то теперь на верную смерть ради укрепления империи пошли в массовом порядке.

Отработав в руанском госпитале, Руз возвращается в Англию, а затем первой же весной войны отправляется по морю к живописному проливу Дарданеллы — участвовать в авторском проекте Уинстона Черчилля по усмирению Турции. Но проект не удался. Спектакль провалился. Народу полегло при этом много, но ведь на то и существует театр военных действий, чтобы предоставлять свою сцену для триумфальной пляски Смерти. Трупами земля полнилась, да и море решительно не отставало. Вот что пишет (и как пишет!) в те безумные дни Дик Руз своему другу, с которым они вместе выступали за «Сандерленд»:

«Если где-то и был на этой непостоянной планете дьявол, тогда это жаркое, душное, грязное, болезненное место должно быть его домом. Я видел, как резко обрывается молодость — видел неподвижно лежащие под палящим солнцем сотни искаженных тел еще недавно жизнерадостных, строивших планы на будущее молодых парней. Бомбардировки, артобстрелы постоянны и безжалостны, и в конце концов ты просто привыкаешь к бесконечному монотонному тра-та-та… Но при этом ночью звезды на этом огромном небосклоне такие яркие, такие красивые, что ты как будто впитываешь их и дышишь атмосферой чистоты и безмятежности…»

Дик Руз снова возвращается в Англию — там интересно: Уинстон Черчилль подает в отставку с поста министра обороны и отправляется на Западный фронт — правда, не рядовым, а полковником. Туда же, правда — не полковником, а рядовым, направляется и Руз в составе 9-го батальона Королевских стрелков — надоело ему врачевать… Интересно, а пошли бы нынешние великие футболисты на войну, зная, что им предстоит побывать в аду, гнить в холодных, сырых, совсем не пятизвездочных окопах общего пользования и, скорее всего, завершить на этом свой фешенебельный жизненный путь?

Пошел бы рядовым Неймар? Записался бы добровольцем Криштиану Роналду?

Но принц голкиперов считал, что жизнь должна быть зрелищна (на нас ведь смотрят) — а она потускнела, шоу должно продолжаться — а оно застопорилось. И Руз, отвечая на радикальный вызов судьбы, отправляется воевать во Францию, где протекала красная от крови река Сомма — в самое жаркое, душное, грязное и болезненное место нашей непостоянной планеты.