и скрип дверей, и гул сердец,
и гвалт — всё стихнет, наконец.
«Какая дивная культура!..»
Какая дивная культура!
Бетон. Металл. Стекло. Кирпич.
Ле Корбюзье. Архитектура.
Всё прочее, конечно, дичь.
Необъяснимое, но факт, —
куда ни кинься, слышно: «Fuck!..»
Гавк, гавк!.. — петляя меж берёз,
даёт от бомжа дёру пес.
Тяфк, тяфк!.. Родимая ментальность.
Я к вам пишу, чего же боле?
Россия. Мифы и реальность.
И Вася Пупкин на престоле.
Какая дивная фигура.
Прижать в углу. А ты не дура…
И грянул бой, Полтавский бой!
Мне было хорошо с тобой…
Успокоительное средство —
британский кот. Уход за ним
сбивает с ног: впадаешь в детство.
Поэту нужен псевдоним,
чтоб быть неузнанным при встрече.
Грудь колесом. Косые плечи.
На лоб картуз. Очки на нос.
Быть иль не быть, — что за вопрос.
Переложить стихи на ноты.
Сварганить чёрствый бутерброд.
Ни сна. Ни денег. Ни работы.
Зато поэт. Ну, будь, народ!..
«Дни тяжелы. Желты. Нежданны…»
Дни тяжелы. Желты. Нежданны
в них встречи, лица, голоса.
И Дон Гуан желал ли Анны…
О, Пушкин, где твои глаза!..
Татьяна, русская душою,
на встречу скачет, как газель.
Онегин нос задрал. Не скрою,
что холодна его постель.
Царь Пётр кровавый был рубака.
Рубил мозолистой рукой
без жалости. Была бы плаха.
Пей, Пушкин!.. Рублик за тобой.
Руслан — отчаянный громила.
Горбатый карлик Черномор,
скажи мне, с кем теперь Людмила
выходит за полночь на двор.
О, Пушкин, где твои глаза!..
Где стыд, — ни строчки без изъяна…
А, впрочем, все в России «за».
Целуйся с языком, Татьяна.
«Брат Пушкин, где твоё корыто…»
Брат Пушкин, где твоё корыто…
Налью. Хлебну. Спадёт завеса.
Я антисептиком пропитан,
как будто мумия Рамзеса.
Что день грядущий нам готовит?
Читайте Мориса Дрюона.
Я руки мою, — стёр до крови,
как на галере фараона.
Но не услышите ни стона.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
