Сергей Стариди – Золото Скифов. Кровь Крыма (страница 9)

Она говорила это спокойно, словно рассуждала о погоде, но в её голосе вибрировала скрытая струна. Это была игра. Опасная игра на краю пропасти.

Алексей поставил чашку на траву.

– Анастасия – моя жена перед Богом, Лейла. Даже если церковь не дала благословения.

– Анастасия – святая, – кивнула черкешенка. Она подалась к нему чуть ближе. Запах кофе смешался с её запахом – мускуса, кожи и степных трав. – Святым ставят свечи. Им молятся. А воину в походе нужно тепло, чтобы не замерзнуть насмерть. Разве солдат предает икону, когда греет руки у огня?

Она протянула руку и, словно невзначай, смахнула невидимую пылинку с его плеча. Жест был невинным, но от него по телу Алексея прошла электрическая волна. Он перехватил её запястье. Жестко.

– Не играй со мной, Лейла. Я не султан. И здесь не гарем.

Она не отдернула руку. Она смотрела на его пальцы, сжимающие её запястье, и улыбалась той самой загадочной улыбкой Джоконды степей.

– Ты прав, Эфенди. Ты не султан. Ты волк. А волк не живет в гареме. Он живет там, где кровь. И я – твоя стая. Единственная, кто может бежать рядом с тобой и не задыхаться.

Лейла медленно, очень медленно высвободила руку из его хватки. Но не убрала её, а провела кончиками пальцев по его ладони, повторяя линию жизни.

– Твоя линия разорвана, Алексей. Ты живешь взаймы. Как и я.

Она поднялась, легкая, как дым.

– Спи. Завтра Перекоп. Там мертвые охраняют живых. Тебе понадобятся силы, а не мои сказки.

Она отошла к своей попоне, легла и мгновенно затихла, словно выключила себя. А Алексей остался сидеть у костра. Кофе на губах горчил, но сердце билось тяжело и гулко.

Он понимал, что она права. Анастасия была его совестью. Но Лейла… Лейла была его отражением в темной воде. И чем дальше они уходили на юг, тем труднее было не смотреть в эту воду.

Перекоп возник из дрожащего марева, как мираж, сотворенный больным сознанием.

Сначала Алексей почувствовал запах. Это был не запах моря, к которому он привык в Петербурге. Ветер с Сиваша – Гнилого моря – нес тяжелый, сладковато-приторный дух гниющих водорослей, йода и застарелой смерти. Этот запах забивал ноздри, оседал на губах соленым налетом, смешиваясь с пылью.

Затем показался Вал.

Гигантский шрам на теле степи, прорезанный от моря до моря. Восемь верст земли, вздыбленной лопатами рабов столетия назад. Перед ним чернел ров – глубокий, сухой, похожий на пересохшую глотку, жаждущую крови.

Алексей придержал коня. Рядом с ним натянула поводья Лейла. Она смотрела на крепость Ор-Капу, выраставшую за рвом. Белые известняковые стены слепили глаза, отражая беспощадное июньское солнце, а башни, крытые рубиново-красной черепицей, казались каплями свежей крови на белом саване.

– Cehennem kapısı (Врата Ада), – прошептала она, поправляя башлык, чтобы скрыть лицо.

– Это не ад, Лейла, – ответил Алексей, проверяя, легко ли выходит пистолет из седельной кобуры. – Это всего лишь его передняя. Ад начнется за воротами.

Они двинулись к мосту.

На пропускном пункте царило напряженное оживление. Здесь, как в кривом зеркале, отражалась вся суть «реформ» хана Шагин-Гирея. У полосатого шлагбаума стояли русские егеря в зеленых мундирах – потные, злые, облепленные мухами. А чуть дальше, у каменной кордегардии, лениво переговаривались бешлеи – новая ханская гвардия. Они были одеты в европейские кафтаны, сшитые на турецкий манер, но их лица выражали старую, вековую ненависть к «гяурам», которых они вынуждены были охранять.

На кольях вдоль дороги, словно жуткое украшение, чернели высушенные солнцем головы.

– Бунтовщики, – коротко бросил казачий урядник из конвоя Алексея, сплюнув в пыль. – Хан нынче скор на расправу. Кто налог не платит – голова на кол. Кто на платок хана косо глянул – голова на кол. Европейский порядок, мать его.

Алексей подал знак остановиться. К ним подошел начальник караула – грузный мурза с одутловатым лицом, на котором жирные глазки бегали, как тараканы. На его поясе висела тяжелая сабля, а пальцы были унизаны перстнями.

– Yolculuk nereye? Куда путь держим? – спросил он сначала на турецком, а потом на ломаном русском, игнорируя казаков и сверля взглядом Алексея.

– В Бахчисарай. С посланием от генерал-цейхмейстера Ганнибала к Его Светлости Хану, – Алексей протянул свернутый в трубку подорожный лист с сургучной печатью.

Мурза взял бумагу, повертел её, даже не читая. Печать Потемкина и Ганнибала ему была знакома, но жадность была сильнее страха.

– Бумаги хорошие, – протянул он, возвращая лист. – Но в Крыму нынче чума бродит. Приказ Хана – досматривать всех.

Его взгляд скользнул за спину Алексея и уперся в Лейлу. Она сидела на вороном жеребце, прямая и тонкая, как тростинка. Мужская одежда не могла скрыть изгиба бедер и той особой, плавной грации, с которой она держала поводья.

– А этот молодой джигит… – мурза облизнул губы. – Слишком он нежен для воина. Уж не везешь ли ты, русский, золото в швах его одежды? Или письма от бунтовщиков?

– Это мой переводчик, – холодно отрезал Алексей. – Он под моей защитой.

– Под защитой Аллаха все мы, – усмехнулся татарин, делая шаг к коню Лейлы. – А здесь закон я. Эй, Осман! – крикнул он одному из гвардейцев. – Проводи «переводчика» в шатер. Пусть снимет кафтан. Проверим, нет ли у него чумных бубонов… или французских монет.

Гвардеец двинулся к Лейле, протягивая руку к её поводьям. Лейла напряглась. Её рука скользнула под кафтан, к рукояти кинжала. Алексей видел, как побелели костяшки её пальцев. Если они коснутся её – она ударит. И тогда их изрубят прямо здесь, на мосту.

Времени на дипломатию не было.

Алексей выхватил пистолет. Движение было настолько быстрым, что мурза даже не успел моргнуть. Тяжелый, холодный ствол уперся ему прямо в потный лоб, между напудренным париком и бегающими глазками.

Щелкнул взводимый курок. Звук был тихим, но в вязкой тишине Перекопа он прозвучал как выстрел пушки.

Гвардейцы схватились за сабли. Русские егеря вскинули мушкеты. Мир замер на лезвии бритвы.

– Слушай меня, собака, – голос Алексея был тихим, страшным, лишенным всяких эмоций. – На этой бумаге печать Светлейшего князя Потемкина. Если хоть один волос упадет с головы моего слуги, завтра этот вал сровняют с землей, а твою голову насадят на этот самый кол. Ты меня понял?

Мурза замер. Он смотрел в глаза Алексея и видел там не страх, а ту самую ледяную пустоту, которая бывает у людей, уже перешагнувших черту смерти. Он понял: этот русский выстрелит. Ему все равно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.