Сергей Стариди – Вклад до востребования (страница 33)

Она бросила камешек. На этот раз он дважды подпрыгнул по воде и только потом ушёл вниз.

— Видел? — сказала Лера. — Учусь.

— Один успешный случай не делает тебя специалистом.

— Зануда.

— Просто научная честность.

— Ты когда молчишь, с тобой даже нормально.

Миша посмотрел на неё.

Лера смотрела на воду, будто сказала что-то совсем обычное. Только ухо у неё чуть покраснело. Или это был свет. Наверное, свет.

— У тебя тоже бывают удачные минуты, — сказал он.

— Щедро.

— Я сегодня добрый.

— Не привыкай.

Они сидели ещё немного. Не молча совсем: Лера рассказывала, что однажды Ксюха пыталась научить Димку красиво прыгать, а он всё равно прыгнул как мешок картошки; Миша рассказал, что в Москве один раз видел странного человека, который читал газету в метро вверх ногами и делал вид, что так нормально. Разговор снова стал обычным, но обычность уже была другая.

Когда они поднялись, Миша заметил, что сидели они ближе, чем в начале. Не рядом вплотную, нет. Просто расстояние между ними куда-то исчезло, и никто его специально не возвращал.

К киоску они вышли уже в вечернем свете.

Продавщица стояла у морозильника и сердито прижимала крышку ладонью.

— Опять барахлит, зараза, — сказала она то ли им, то ли морозильнику. — До утра бы дожил.

Лера подошла к окошку первой.

— А пломбир есть?

— Ванильного осталось два, — сказала продавщица. — Бери, пока не потёк.

Миша достал деньги раньше, чем успел подумать.

— Давайте оба.

На этот раз он не смутился. Почти.

Продавщица шлёпнула два брусочка на прилавок, взяла деньги и снова прижала крышку морозильника.

Лера смотрела на Мишу с таким видом, будто поймала его на месте преступления, но преступление ей понравилось.

— Ничего себе, — сказала она. — Почти без тормозов.

— Я могу быть быстрым, когда надо.

— Посмотрим.

Слово вышло лёгким. Обычным. Лера уже разворачивала пломбир и, кажется, не вкладывала в него ничего особенного.

А у Миши оно почему-то осталось внутри.

Посмотрим.

Они отошли от киоска в тень. Пломбир быстро таял, бумага липла к пальцам. Лера ела как всегда — сразу, без осторожности. Миша держал свой аккуратнее, но всё равно не успел: белая капля потекла по бумаге к руке.

— Быстрее надо, — сказала Лера.

— Я работаю над этим.

— Плохо работаешь.

Она протянула руку, чтобы показать, как надо завернуть бумагу, и её пальцы на секунду коснулись его пальцев — холодные от пломбира, липкие, живые.

Оба сделали вид, что ничего не произошло.

Лера очень серьёзно поправила бумажку.

— Вот так. А то всё потеряешь.

— Ценный урок.

— Бесплатный.

— Подозрительно.

— Ладно, потом сочтёмся.

Она доела пломбир и смяла обёртку.

— Завтра надо пораньше, — сказала она. — Пока Димка не занял нормальное место и не раскидал везде свои ноги.

— У тебя к его ногам личная неприязнь?

— У всех к ним неприязнь. Они слишком много места занимают.

— Во сколько?

— В десять. Нет, раньше. В половине десятого.

— Это уже почти утро.

— Лето вообще начинается утром, если не тормозить.

— А если тормозить?

— Тогда все нормальные места займут без тебя.

Он посмотрел на неё. На растрёпанные после озера волосы, на ободранное колено, на ссадину на ладони, на прищур от вечернего солнца. Она стояла перед ним с видом человека, который просто обсуждает завтрашний пляж, а на самом деле зачем-то делает следующий день необходимым.

— Только не тормози, — сказала Лера.

— Постараюсь.

— Плохой ответ.

— Почему?

— В нём слишком много места для отступления.

— Тогда приду.

— Вот. Уже лучше.

Она улыбнулась и пошла в свою сторону.

Миша остался у киоска ещё на несколько секунд. В руке была липкая бумажка от пломбира. Во рту — ванильный холод. На пальцах — след от её пальцев, хотя никакого следа, конечно, быть не могло.

Он не думал, что это называется любовью.

Он думал, что завтра надо просто не опоздать.