Сергей Стариди – Цена мира. Плоть и сталь (страница 9)
– Будет сделано, – Федор уже принюхивался к мясному духу, и его глаза, ввалившиеся за дорогу, загорелись жизнью.
Алексей поправил перевязь, отряхнул пыль с мундира (хотя это было бесполезно – за два дня он снова превратился в серое сукно) и направился к избе.
Он ожидал увидеть штаб. Карты, адъютантов, писарей.
Но когда он подошел ближе, из открытого окна мазанки вылетел стул.
Он грохнулся в пыль перед ногами Алексея, потеряв одну ножку.
Следом из окна высунулась всклокоченная голова. Лицо узкое, сухое, нос хищный, глаза горят голубым огнем.
– Врешь, каналья! – крикнула голова кому-то внутри невидимому. – Не так! «Глазомер, быстрота, натиск!» А у тебя что? «Топтание, жевание, сон»? Переписать!
Голова исчезла.
Алексей замер, глядя на сломанный стул. Егеря на завалинке даже не пошевелились, продолжая драить стволы. Привыкли.
– Это и есть генерал? – спросил Алексей у одного из них.
– Он самый, – спокойно ответил солдат, дунув в ствол. – Александр Васильевич нынче в ударе. Турка чует.
Алексей глубоко вздохнул, перешагнул через стул и толкнул скрипучую дверь.
Внутри его ждал Хаос. Но в этом хаосе, он чувствовал, рождалась Победа.
В избе пахло сушеными травами и мышами.
Внутри было сумрачно – маленькие оконца едва пропускали свет, а единственная свеча, прилепленная прямо к краю грубого дощатого стола, чадила, отбрасывая дерганые тени.
Алексей переступил порог и замер, вытянув руки по швам.
– Волонтер князь Вяземский! Прибыл с пакетом от фельдмаршала Румянцева!
В ответ – тишина.
В избе, казалось, никого не было. Стол завален картами, огрызками хлеба и какими-то книгами на французском. На лавке брошен мундир с генеральскими эполетами, используемый, судя по всему, как подстилка для кота.
Вдруг из-за печи выметнулась тень.
Это был невысокий, щуплый человек в одной полотняной рубахе до колен и портках, заправленных в стоптанные сапоги. Он был бос на одну ногу. Волосы – седоватые, редкие, торчали во все стороны, как перья испуганной птицы.
Человек подскочил к столу, схватил книгу, захлопнул её с хлопком, похожим на выстрел, и вдруг, глядя прямо в глаза Алексею, пронзительно, на одной ноте, закричал:
– Ку-ка-ре-ку!!!
Крик был настолько натуральным, что у Алексея заложило уши. Это был не голос человека, это был голос разбуженного на рассвете петуха, возвещающего атаку солнца.
Алексей не вздрогнул. Мускул на его лице не дрогнул. Он продолжал стоять смирно, глядя на «петуха» с вежливым вниманием. Румянцев предупреждал.
Человек-генерал (а это был Суворов) замолчал так же внезапно, как и начал. Он склонил голову набок, прищурил один глаз – ярко-голубой, детский и страшный одновременно.
– Не испугался? – быстро спросил он. Голос его был скрипучим, отрывистым.
– Никак нет, ваше превосходительство. Петух – птица полезная. Будит совесть.
Суворов хмыкнул. Он вскочил на лавку, пробежал по ней, как мальчишка, и спрыгнул прямо перед Алексеем, оказавшись ниже его на голову. Но Алексею показалось, что генерал смотрит на него сверху вниз.
– Совесть, говоришь? – Суворов ткнул его пальцем в грудь, прямо в пуговицу мундира. – А у тебя она есть, князь? Или продал в Петербурге за этот кафтан?
– Кафтан старый, ваше превосходительство. А совесть… она как порох. Держу сухой.
– Складно звонишь! – Суворов вдруг развернулся на пятках, схватил со стола пакет, который Алексей даже не успел протянуть. Сорвал печать зубами.
Он читал молниеносно, по диагонали, бормоча под нос: – «Румянцев… старый лис… осторожность… волонтер…» – Он скомкал письмо и швырнул его в угол, к коту. – Бумага терпит, а штык – нет!
Он снова подскочил к Алексею. Теперь его лицо было серьезным. Маска юродивого сползла, обнажив жесткие, как кремень, черты полководца.
– Смерти ищешь, князь? – тихо спросил он. – Или славы? Сюда ко мне либо герои едут, либо самоубийцы. Ты из каких?
Алексей посмотрел в эти голубые бездны. Врать этому человеку было нельзя.
– Славы не ищу, Александр Васильевич. Мне она без надобности, я не на парад приехал. А смерть… – Алексей криво усмехнулся, вспомнив дуло пистолета у своего виска в Вязьме. – Смерть от меня бегает. Боится, наверное. Я ведь уже умирал, да не вышло.
Суворов замер. Он смотрел на Алексея долго, секунд десять. И в этом взгляде Алексей почувствовал, как его взвешивают на весах, где гирями были не чины и титулы, а литры пролитой крови.
– В бою бывал? – вдруг спросил Суворов, ткнув пальцем себе в висок.
– Так точно. В семьдесят первом. Под Журжей. Оглушение.
– Звенит?
– Звенит.
– Это хорошо! – Суворов хлопнул в ладоши и подпрыгнул, перемахнув через табурет, стоявший на проходе. – Значит, голова есть, раз звенеть чему! Дуракам не звенит, у них там пусто!
Он схватил со стола кусок черствого хлеба, разломил пополам. Протянул половину Алексею.
– Ешь! Солдатский хлеб, зубы ломает, зато брюхо крепит!
Алексей взял горбушку. Вгрызся в камень.
– Наш человек, – кивнул Суворов, жуя свою долю. – Глаз волчий. Хватка мертвая. Не паркетный. Люблю таких. Румянцев, толстяк, тебя ко мне в пекло послал, думал – сгоришь. А ты не горишь. Ты тлеешь.
Он подошел к карте, прибитой гвоздями прямо к бревенчатой стене.
– Иди сюда, волонтер. Раз ты такой смелый, что петухов не боишься, дам я тебе работу. Не для белых ручек.
Алексей подошел. Палец Суворова, испачканный чернилами и хлебными крошками, уперся в зеленое пятно на карте.
– Видишь это? Делиорман. «Безумный лес». Там черти ноги ломают. Там сидит Абдул-Резак. Сидит и молчит. А мне нужно знать, что он думает.
Суворов повернулся к Алексею.
– Мне нужен язык, князь. Живой, говорливый офицер. Ага или чауш. Кто-то из штабных. Мои пластуны говорят, они там тропы топчут.
– Я приведу, – просто сказал Алексей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.