Сергей Стариди – Стеклянный потолок (страница 2)

– Интересный отчет, Снежана Игоревна, – раздался над её ухом низкий, вибрирующий голос Петра. – Не знал, что анализ чужих отпусков входит в ваши должностные обязанности.

Снежана замерла. Холодная волна страха прошла от кончиков пальцев до самого затылка. Она медленно повернула голову и встретилась с его взглядом – тяжелым, волчьим, в котором не было ни капли сочувствия, только расчетливое предвкушение.

Рука Петра на плече Снежаны ощущалась не просто как жест начальника, а как клеймо. Пальцы чуть сжались, и она почувствовала тепло его ладони через тонкий шелк. В офисе мгновенно стало слишком тихо. Коллеги за соседними столами уткнулись в мониторы с таким рвением, будто от этого зависела их жизнь, но Снежана знала: сейчас каждое ухо в этом «стеклянном кубе» настроено на их частоту.

– Петр Алексеевич, я… я просто на секунду, – голос Снежаны дрогнул, и это предательское дребезжание разозлило её саму.

Петр не убрал руку. Напротив, он наклонился чуть ниже, так что она кожей почувствовала его дыхание. Он смотрел на экран, где в ленте соцсети застыла фотография какой-то счастливой пары на фоне океана.

– «Просто на секунду» превращается в часы саботажа, – его голос звучал вкрадчиво, почти ласково, но в этой ласке таилась угроза оползня. – Вы же знаете наши правила, Снежана. Мы платим за результат, а не за то, чтобы вы грезили о чужих жизнях, сидя в кресле за сто пятьдесят тысяч рублей.

Он наконец отпустил её плечо, но легче не стало. Петр выпрямился, поправил манжеты безупречно белой рубашки. Золотые запонки сверкнули в лучах солнца, пробивающегося сквозь панорамное остекление. Ему было сорок два, и он выглядел как человек, который не просто владеет этим бизнесом, а выстроил его из костей тех, кто не справился с темпом.

– Соберите все документы по дебиторской задолженности группы компаний «Вега». И свой телефон оставьте на столе. Жду вас у себя через пять минут.

Он развернулся и зашагал к своему кабинету – массивному кубу из матового стекла в конце коридора. Снежана проводила его взглядом. Она видела его широкую спину, уверенную походку хищника на своей территории.

– Ну всё, Снежка, приплыли, – прошептала Ира с соседнего стола, как только дверь кабинета за Петром закрылась. – У него сегодня настроение – «казнить всех». Ты видела, как он смотрел? Уволит и не моргнет. А у тебя же кредит…

Снежана не ответила. У неё мелко дрожали руки, когда она открывала сейф с документами. Кредит. Москва-Сити. Ипотечная квартира в Отрадном, где её ждет добрый, скучный Леонид. Вся её жизнь, аккуратно выстроенная по линеечке, внезапно оказалась под занесенным сапогом этого человека.

Она встала, поправила юбку, чувствуя, как ткань слишком плотно облегает бедра. Сделала глубокий вдох, пытаясь унять сердцебиение. Пять минут.

Снежана прошла по длинному коридору. Каждый её шаг отзывался в ушах глухим эхом. Она видела своё отражение в стеклянных перегородках – бледная, с пылающими щеками, в этом синем костюме, который Леонид считал «слишком коротким».

Она остановилась перед тяжелой дверью. Табличка «П. А. Волков» казалась предупреждающим знаком на клетке с тигром. Снежана занесла руку, помедлила секунду и тихо постучала.

– Входите, – донеслось изнутри.

Она толкнула дверь. Запах «Oud Wood» здесь был настолько плотным, что его можно было резать ножом. Петр сидел в своем кресле, откинувшись на спинку. Перед ним на огромном столе из темного дуба лежал её открытый личный профиль – он зашел туда со своего компьютера.

– Закройте дверь на замок, Снежана, – не глядя на неё, произнес он. – Нам нужно обсудить стоимость вашего свободного времени.

Щелчок замка в тишине кабинета прозвучал как выстрел.

Глава 2

За дверью кабинета шум офиса моментально отсекся, сменившись вакуумной, почти неестественной тишиной. Кабинет Петра был полной противоположностью яркому, стерильному «опенспейсу». Здесь доминировали глубокие, темные тона: стены, обитые панелями из мореного дуба, тяжелые шторы цвета запекшейся крови и массивный стол-монолит, на полированной поверхности которого не было ни единой лишней соринки.

Снежана стояла у входа, чувствуя, как ворс дорогого ковра поглощает звук её шагов. Воздух здесь был прохладным, с отчетливым привкусом дорогого табака и того самого парфюма, который теперь ассоциировался у неё с опасностью.

Петр не поднял головы. Он сидел, откинувшись в кожаном кресле, и его лицо было подсвечено снизу синеватым сиянием огромного монитора. На экране, развернутом так, чтобы Снежана видела его, красовалась её страница в соцсетях. Её фотографии: селфи в лифте, тарелка пасты в кафе, случайный кадр с Леонидом на фоне парка… В этом кабинете, среди запаха власти и больших денег, её цифровая жизнь выглядела жалкой, мещанской и бесконечно глупой.

– Присядьте, Снежана Игоревна, – он произнес это, не глядя на неё, но в его голосе прозвучала такая уверенность, что её ноги сами двинулись к кожаному креслу напротив стола.

Она села на самый край, сжимая в руках папку с отчетами как единственный щит. Петр продолжал медленно прокручивать её ленту. Колесико мышки в тишине кабинета щелкало ритмично, словно взвод курка.

– Знаете, что меня больше всего раздражает в современных сотрудниках? – он наконец поднял на неё глаза. Взгляд был сухим, изучающим. – Не отсутствие компетенций. Это поправимо. А иллюзия того, что их личное время принадлежит им, когда они находятся внутри этого здания. Вы продаете мне свою жизнь с девяти до шести. Каждую секунду. А тратите её на… вот это?

Он развернул монитор еще сильнее. На весь экран открылась фотография, где она улыбается, прижавшись к плечу Леонида.

– Леонид, – Петр произнес имя её мужа так, будто пробовал на вкус дешевый фастфуд. – Технический специалист в мелкой конторе. Живете в Отрадном. Ипотека под девять процентов, автокредит… Вы ведь понимаете, Снежана, что ваша зарплата – это единственный клей, который удерживает вашу маленькую уютную жизнь от превращения в руины?

Снежана почувствовала, как в горле встал комок. Он не просто читал её соцсети. Он залез под кожу. Он просмотрел её личное дело, её счета, её страхи. Кабинет казался всё меньше, а панорамное окно за его спиной – огромным провалом в бездну, где внизу, на высоте 25-го этажа, крошечные люди-муравьи спешили по своим делам, даже не подозревая, что её сейчас препарируют заживо.

– Я… я всё исправлю, Петр Алексеевич, – прошептала она, чувствуя, как ладони становятся влажными. – Это больше не повторится. Я переработаю…

– Конечно, не повторится, – Петр медленно встал. Его фигура перекрыла свет, и тень легла на лицо Снежаны. – Потому что вы уволены. Приказ уже в системе. Характеристика, которую я подпишу, закроет вам двери в любую компанию из ТОП-100. «Систематическое нарушение корпоративной этики и использование служебного положения в личных целях».

Он замолчал, давая ей прочувствовать масштаб катастрофы. Снежана видела, как в его зрачках отражается её собственное перепуганное лицо. Она была товаром, который он только что обесценил до нуля, чтобы купить на своих условиях.

Петр не спешил продолжать. Он медленно вышел из-за стола, и звук его шагов по паркету, не прикрытому ковром у самого окна, был сухим и отчетливым. Он остановился у панорамного стекла, заложив руки в карманы идеально сидящих брюк. Снежана чувствовала себя бабочкой, пришпиленной к бархату – крылья еще подергивались, но игла уже прошла сквозь сердце.

– Вы ведь любите комфорт, Снежана? – его голос стал вязким, почти интимным, он словно обволакивал её, лишая воли к сопротивлению. – Этот запах дорогого кондиционированного воздуха, мягкую кожу кресел, осознание того, что вы работаете в самом сердце страны. Это ведь наркотик. А в Отрадном… там пахнет дешевым табаком в подъездах и несбывшимися мечтами.

Он обернулся. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах зажегся недобрый, маслянистый блеск.

– Давайте посчитаем. Увольнение по статье – это не просто потеря дохода. Это дефолт по вашему кредиту через два месяца. Ваш Леонид… – он усмехнулся, и эта усмешка была хуже пощечины, – он ведь не вытянет. Он хороший парень, но он – плоское решение в объемном мире. Он начнет экономить. Сначала на ваших туфлях, потом на еде, потом вы начнете ненавидеть друг друга в вашей тесной кухне, глядя на пятна сырости на потолке.

Снежана сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Каждое его слово попадало точно в цель. Он препарировал её страхи с хирургической точностью.

– Вы молодая, красивая женщина. У вас есть потенциал, который ваш муж просто не в состоянии оценить. Он видит в вас удобное дополнение к своему быту. А я… – Петр сделал шаг в её сторону, сокращая дистанцию до опасного предела, – я вижу в вас женщину, которая готова на многое, чтобы не возвращаться в серость.

Он подошел так близко, что она почувствовала жар, исходящий от его тела. Запах «Oud Wood» заполнил её легкие, вытесняя весь остальной мир. Снежана хотела встать, убежать, закричать, но её тело словно налилось свинцом. Она смотрела на его безупречно завязанный галстук, боясь поднять глаза выше.

– Ваша жизнь сейчас стоит ровно одну мою подпись, – прошептал он, и она почувствовала, как его взгляд медленно скользит по её шее, задерживаясь на ложбинке между ключицами. – Вы – бухгалтер. Вы должны понимать цену ошибки. И цену… компромисса.