Сергей Стариди – Симфония четырех (страница 2)

Он наклонился и поцеловал ее. И этот поцелуй был совсем другим – требовательным, глубоким, наполненным всей накопившейся страстью. Он пробовал ее, и она отвечала ему с той же жадностью, чувствуя, как вкус его губ смешивается с ощущением от его прикосновений к ее ногам.

Пространство между ними исчезло. Тишина больше не была безмолвной – она звенела от желания. Он был над ней, его тело прижимало ее к мягкой коже дивана, его руки исследовали ее, а она отвечала ему каждым движением, каждым вздохом. Игра началась, и в этот вечер они оба знали, что будут играть до рассвета, исследуя все грани доверия, нежности и власти, что так долго таились между ними.

Он начал лёгкий массаж, его пальцы знали, куда нажать, чтобы заставить её расслабиться, а где задержаться, чтобы вызвать новую волну возбуждения. Михаил массировал каждый пальчик, нежно перебирая их, затем перешёл к пятке, гладкой и упругой. Запах её духов, смешавшийся с едва уловимым ароматом её кожи, опьянял его.

– Ты дрожишь, – прошептал он, больше констатируя, чем спрашивая. – От тебя, – выдохнула она в ответ.

Её ответ был сигналом. Он поднял на неё глаза, и в них плескались тёмные волны страсти. Он перешел на другую ногу, оказав ей ту же нежность и внимание. Анна чувствовала себя как в тумане – тёплом, чувственном, где существовали только они, его прикосновения и нарастающее желание, которое уже невозможно было сдерживать.

Он снова поцеловал её ступню, но на этот раз поцелуй был дольше, его язык оставил влажный, горячий след. Это было уже не просто благоговение – это было владение. Анна ахнула, её тело откликнулось на этот вызов покалыванием внизу живота.

Он медленно поднялся на ноги, не выпуская её ногу из своей руки. Другой рукой он обхватил её талию и притянул к себе. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. Она чувствовала его горячее дыхание на своих губах.

– Смотри на меня, Аня, – приказал он мягко, но настойчиво.

Она открыла глаза и утонула в его взгляде. Вся её неуверенность испарилась, сменившись светлой, чистой страстью. Она видела в нём не просто друга, а мужчину, который желает её так, как она всегда мечтала быть желанной – целиком, до мельчайших деталей, до кончиков её пальцев на ногах.

Он наклонился и наконец поцеловал её. Это был не тот нежный, почитающий поцелуй, что он дарил её ступням. Это был голодный, требовательный поцелуй, в котором сошлись все часы ожидания. Его язык исследовал её рот, а его руки скользили по её телу, словно изучая давно знакомую карту, которую теперь можно было наконец-то раскрыть полностью.

Он легко поднял её на руки, и она обвила его шею, прижимаясь к нему всем телом. Неся её в спальню, он не разрывал поцелуя. Каждый шаг отдавался в её теле новой волной возбуждения. На столе нетерпеливо зажужжал телефон Анны, но им обоим было не до него.

Когда Михаил опустил её на кровать, накрытую тёмным шёлком, лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, очертил её силуэт. Он смотрел на неё сверху, и его взгляд снова скользнул к её ногам, лежавшим на краю кровати. Они казались почти белыми в полумраке.

Он снова опустился, но на этот раз его поцелуи пошли выше – по лодыжке, по икре, по изгибу колена. Его руки исследовали её бёдра, а губы оставляли на коже огненный след. Анна выгнулась, её пальцы вцепились в шёлк простыней. Игра продолжалась, но теперь ставки были выше. Это было уже не просто лёгкое подчинение, а полное слияние, где каждый был и доминирующим, и подчиняющимся, отдаваясь и принимая.

Мир сузился до касания их губ, шелеста ткани, смешанных вздохов и ощущения его кожи на своей. Он нашёл её снова, и их движения стали единым ритмом, медленным и глубоким, как морской прилив. В этом ритме было и обожание, и страсть, и та самая игра власти, которая превратилась в абсолютное доверие.

– Михаил… – его имя было мольбой и разрешением одновременно.

Он поднял на нее темные, блестящие глаза. – Тихо. Сейчас я буду делать то, что хочу.

Михаил медленно поднялся. Его лицо было на уровне ее лица. Он поцеловал ее, и это был совсем другой поцелуй – требовательный, глубокий, с ноткой вина и ее собственной кожи. Его язык вторгся в ее рот, заявляя о своих правах. Одна его рука сжала ее затылок, а другая скользнула под платье, нащупывая край ее кружевного белья.

Его пальцы легко отодвинули влажную ткань в сторону и коснулись ее распустившихся словно бутон губ. Аня ахнула в его рот, ее тело согнулось дугой. Он знал, куда касаться, как давить, как водить по ее клитору медленными, выматывающими кругами. Его пальцы вошли в нее, и она встретила их движением бедер, чувствуя, как внутри все сжимается и разгорается.

– Ты мокрая. Совсем готовая для меня, —прошептал он ей на ухо, кусая мочку.

Она могла только мычать в ответ, ее руки сцепились за его спиной. Он играл с ее телом, как виртуоз, доводя ее до самого края, а затем замедляясь, давая ей опуститься, чтобы снова поднять на новую волну. Эта игра была пыткой и блаженством одновременно.

Наконец, не в силах больше терпеть, она сама начала стягивать с него футболку. Он помог ей, и в лунном свете ее взору открылась его рельефная грудь и плечи. Она прижалась губами к его коже, ощущая ее вкус и солоноватость. Ее руки спустились ниже. Она расстегнула ремень на его джинсах, и член, горячий и твердый, выпрямился, касаясь ее живота.

Он отстранился на секунду, чтобы с нее сбросить платье. Оно упало на пол, и она осталась перед ним в одних лишь мокрых кружевах, которые он тут же сорвал.

Он лег на кровать, притягивая ее за собой. Она оказалась сверху, и его руки тут же легли на ее бедра, управляя ее движениями. Он направил свой член к ее входу, и она медленно опустилась на него, ощущая, как он наполняет ее, растягивая, доставляя сладкую, глубокую боль. Они застыли на мгновение, сливаясь воедино, глядя друг другу в глаза.

Затем начался танец. Медленный, глубокий, ритмичный. Его руки исследовали ее тело – спину, грудь, бедра. Он то сжимал ее ягодицы, углубляя проникновение, то проводил пальцами по ее позвоночнику, вызывая дрожь. Аня двигалась в такт ему, наклоняясь, чтобы он мог взять ее сосок в рот, и его язык, кружась, посылал новые импульсы прямо в центр ее удовольствия.

Она чувствовала, как ее ноги, обвившие его талию, напрягаются. Ее ступни уперлись в икры его ног, и он снова посмотрел вниз, на то, как ее изящные ноги движутся в унисон с их телом. Этот вид, казалось, довел его до предела. Он перевернул ее, оказавшись сверху.

Теперь он вел. Его движения стали резче, глубже. Он вонзался в нее с силой, и каждый толчок был одновременно и актом доминирования, и дарением удовольствия. Аня поднимала ноги, обвивая их вокруг его талии, а затем закидывая ему на плечи, позволяя ему проникать еще глубже. В этой позе она была полностью уязвима, полностью открыта для него.

– Смотри на меня, – снова приказал он, и его голос был срывным от страсти.

Она открыла глаза и увидела его лицо, искаженное желанием. Она увидела, как он смотрит на их соединение, на то, как его член исчезает в ее теле, и это зрелище стало последней каплей.

Волна оргазма накрыла ее с головой. Мир сузился до пульсирующего удовольствия внутри нее и его лица над ней. Она кричала его имя, царапая спину, и ее тело содрогалось в конвульсиях. Он последовал за ней через мгновение, с низким, животным рыком извергаясь в нее глубоко, до самого дна.

Они лежали рядом, тяжело дыша, в лунном свете. Он обнял ее, притянув к себе. Его рука нашла ее ногу, и его пальцы снова легли на ее ступню, на этот раз нежно, почти по-дружески. Он поднес ее к своим губам и поцеловал, на этот раз нежно и почти невесомо.

Это было обещание. Проще с прошлым и приветствие новому, где их самые сокровенные желания были не только приняты, но и возведены в культ.

Глава 3

Щелчок замка прозвучал настолько негромко и неожиданно, что на мгновение показался галлюцинацией. Дверь в гостиную приоткрылась, впуская в уютный полумрак холодок с лестничной клетки и силуэт, остановившийся на пороге.

Михаил замер, его губы в сантиметре от Анны. Тело его напряглось, как у хищника, уловившего чужой запах. Анна вздрогнула, инстинктивно пытаясь прикрыться, но его рука, все еще лежавшая на ее бедре, мягко, но уверенно удержала ее на месте. Не для контроля, а для успокоения. «Тише», – беззвучно говорил этот жест.

На пороге стояла Лена, в темном строгом платье, с мокрыми от дождя черными прямыми волосами и плащом, который она сжимала в своих тонких пальцах. Лучшая подруга Анны и, по совместительству, хранительница множества общих секретов. Но такого секрета она еще не знала. Ее глаза, привыкшие к темноте, быстро оценили сцену: мерцающий свет свечи, брошенная на пол пластинка, Михаил, нависший над Анной, и тот особенный, густой воздух, который бывает только между двумя людьми на пике близости.

На лице Лены не было удивления. Лишь едва уловимое выражение – смесь тоски, любопытства и чего-то очень похожего на зависть. Она не извинилась и не ушла. Вместо этого она тихо закрыла дверь и сделала шаг внутрь, словно нехотя нарушая чью-то священную территорию.

– Я… звонила тебе, Ань, но ты не отвечала, – ее голос был тихим, почти шепотом, но он разрезал напряженное полотно тишины. – Забеспокоилась, вдруг что…