Сергей Спящий – Юнит (страница 49)

Тем не менее, с засевшей в треугольнике Луцк-Ровно-Дубно польской армией требовалось что-то делать. Конечно, её можно было попытаться обойти, но что если она, вместо того чтобы гоняться за нами, двинется на восток и атакует, например, Ростов-на-Дону?

Связавшись со штабом, Семён затребовал обещанную поддержку с воздуха. Ему там сказали, что поддержки не будет так как свободных бомбардировщиков сейчас нет.

-Нет бомбардировщиков и не надо, -ругался Семён. -Хотя бы пару истребителе пришлите, чтобы их бомбардировщикам мешали летать.

В штабе обещали что-нибудь придумать. И вскоре пара стремительных, почти неуязвимых истребителей, ловко подловила польских бомбовозов показав им, что беспрепятственно летать здесь не получится. А когда польская авиация перестала мельтешить в небе, настал наш черёд.

Не желая терять людей и машины в генеральном сражении, Семён избрал тактику волчьих укусов. Ударить и отойти. Полякам волей-неволей приходилось либо терпеть и нести потери, либо пытаться догнать и поймать юркую, но кусачую и страшно опасную цель. Они немного потерпели. Не выдержали и пустились в погоню, которую мы успешно заманили в ловушку и уничтожили до самого последнего пана.

Кажется, я стал постепенно привыкать к смерти и меня больше не кидало в дрожь от вида перемешанных с землёй тел. Хорошо это или плохо не знаю. По крайней мере рвотные позывы больше не беспокоили. Да и голова стала болеть значительно меньше после использования дара, когда, находясь от противника на расстоянии в пару километров, скрытый ландшафтом местности, я корректировал огонь всей нашей пятёрки.

Не выдержав постоянных потерь, поляки дрогнули и принялись отходить в Львов и Тернополь. Если вы гадаете: зачем полякам отходить в украинские города, то вы здорово ошибаетесь. Оба эти города «Великая Польша» уже месяца как полтора «вернула» себе. Теперь это польские города.

Правда местное население они как-то позабыли спросить. И оказалось, что зря.

Понятия не имею, каким образом Семён вышел на более-менее вменяемых офицеров из украинской армии. Точнее из её остатков. Ещё точнее - из заново собранного ополчения потому, что подконтрольная Киеву украинская армия перестала существовать практически полностью.

А может быть это украинцы самостоятельно договорились с Семёном о встрече. В данном случае наши интересы совпадали. Тернополь и Львов должны снова стать украинскими городами. Так будет лучше для всех. Кроме великопольских панов, но в том-то и дело, что для решения данного вопроса их мнение совершенно не требовалось. Поэтому его и не спрашивали - мнение поляков.

В заранее подготовленный момент в обоих городах началось восстание украинцев против польских захватчиков. Ополчение, которое теперь именовалось украинской армией потому, что никакой другой армии у Украины больше не было, попыталось блокировать польские войска в Тернополе. Ну а мы напали на польскую военную базу под Львовом. Напали геройским наскоком. В своём привычном стиле: быстрый, мощный удар, а там добиваем кто останется.

Видимо прибравшим к рукам два крупных украинских города полякам совсем не хотелось их терять потому, что вскоре после начала боестолкновения с запада прилетела целая туча высокоточных и чуть менее точных ракет. Кажется, поляки выпустили всё, что у них только имелось, начиная от американских подарков и заканчивая чуть ли не музейными раритетами семидесятых годов прошлого века.Хорошо ещё, что ядерного оружия у Польши не было. Уверен, будь оно в их распоряжении, они применили бы и его тоже.

Мы пережили ракетный удар совсем без потерь. Украинское ополчение несколько пострадало. Оба города тоже. И даже сами поляки понесли некоторые потери от «дружеского огня». Впрочем, это только добавило здоровой злости сражающимся с поляками украинцев. Когда твой город подвергается ракетному удару, когда взрываются и обрушиваются дома мирных жителей, это здорово мотивирует сражающихся на фронте бойцов. Не верите мне - спросите у жителей Донецка или Луганска.

С активной помощью местных, мы довольно быстро сломали сопротивление поляков сначала во Львове, потом в Тернополе. А окончательно добивать их предстояло самим украинцем, если только им хватит сил. Впрочем, это уже не наше дело.

В бою погиб Пашка. Обгорелые остатки его танка так и остались стоять под холмом, сразу за поворотом, как памятник ему самому и экипжу.

Мне стыдно в этом признаваться, но узнав о его смерти я не почувствовал ничего необычного. Слишком привык к постоянным смертям вокруг, даже к смерти товарищей? Слишком зачерствел? Или же Мокошь, каким-то неведомым образом, всё-таки что-то подкрутила там у нас в мозгах, чтобы её верные слуги сражались лучше и отчаянней и даже не смели подумать об отступлении или предательстве?

Вряд ли. Это была просто война. Война гнула и меняла нас.

В день битвы за Львов и смерти Пашки мне не удалось поговорить с Ларисой, но в середине следующего дня, когда наша, уже на четверть уменьшившаяся танковая армия, остановилась чуть-чуть за польской границей, Лариса подошла ко мне и сказала: -Что же я буду делать, если ты тоже погибнешь?

Шёл снег. Лёгкий такой снежок, неизменно тающий на тёплой ещё земле, но скапливающийся на остатках пожелтевшей травы и на плечах, а также в волосах, стоящих под ним людей.

-Тише, -попросил её я. -Если я погибну, то ты просто будешь жить дальше. Хуже будет если погибнешь ты, а я останусь. Тогда моё сердце станет куском камня.

Вот и всё. Пашка погиб, а мы даже не сказали о нём ни единого слова. Мы говорили только о себе и ещё чуть-чуть о друг друге. Наверное, мы были эгоистами.

Японские боевые мутанты дошли до пригородов Пекина. Прикрываемые с воздуха и поддерживаемые артиллерией идущей следом за ними совместной японской и американской армиями, миниатюрные годзилы оказались страшным оружием. И достаточно дешёвым, что отнюдь немаловажно в современной войне. Китайцы стягивали силы к столице, намереваясь стоять за неё намертво. Но даже если у них и получится отстоять Пекин, побережье уже потеряно китайцами. Сейчас там, между радиоактивных пятен от подорванных атомных мин или же от ракетных ударов, среди развалин городов и трупов мирных жителей, строили укреплённые базы захватчики.

Полностью покорив Индию, пакистанцы заставили её территорию костяными обелисками, поднимая орды зомби. Не «живых зомби», как плотно подсевшие на психоизлучение турки, а самых настоящих. Мёртвые тела, движимые искусственным симбионтом: медлительные, зато малоуязвимые. Довольно тупые, зато связанные в единую телепатическую сеть. Все окружающие страны дрожали, гадая против кого Пакистан направит эту орду дальше.

В Вашингтоне китайские спецназовцы сумели убить президента, но уже спустя пару дней как в овальном зале появился новый. Игроки сражались между собой, сталкивая нации и страны. А всевозможные президенты, короли, премьер-министры и прочее были лишь декорацией, лишь ширмой для толпы. Так ли сложно поменять одну декорацию на другую? Совсем не сложно. Не стоит никаких усилий.

Белые, крупные снежинки застревали в ветвях деревьев или же опускались на стебли поникшей травы и лежали там, сцепляясь в плотный белый ковёр. Касаясь разгорячённой танковой брони, они моментально таяли, превращаясь в капли. Волосы тоже намокали, как и руки. По утрам лужи подёргивались тонкой полоской льда, но, чтобы проломить её хватало касания пальца. Под танковыми траками слабый лёд разлетался на мелкие осколки, лужи выходили из берегов, на плохо убранных полях оставались полосы и жалобно трещал асфальт польских автобанов под весом тяжёлых боевых машин.

Наш европейский вояж продолжался. Позади Украина, под колёсами Польша. Цель прежняя - добраться до Калининграда. Только помощь Белоруссии не позволяла европейцам полностью завершить окружение Калининграда и уничтожить российский анклав.

Польские города мы старались обходить. Укреплённые военные базы тоже. Но если получалось наткнуться на слабозащищённый склад боеприпасов или военный аэродром с опасными в небе, но беззащитными на земле боевыми машинами - мы их сжигали. Нам не нужно было «побеждать» Польшу. Достаточно нанести польской армии такой ущерб, чтобы они и думать забыли о чём-либо кроме защиты своих собственных границ.

Пользуясь подавляющим преимуществом в скорости хода, автономности и огневой мощи, мы были везде и одновременно нигде. Поймать нас на земле почти невозможно. Бросившиеся к своим старшим товарищам, поляки выпросили у них шесть десятков вертолётов. Половина прибыла из Германии, вторая половина из США. С другой танковой армией это бы могло и сработать. Вертолёты самое лучше средство против танков, даже самых современных. Но, на их беду, танках сидели «маги» с самыми разнообразными умениями. Кто-то, как Семён, мог напрямую достать вертолёт с неба и разбить его о землю своим телекинезом. Кто-то управлял воздухом, делая его плотным, как кисель, так что едва-едва прокручивающиеся винты не могли держать тяжёлые машины, и они падали словно перезрелые яблоки. Кто-то другой мощным пинком вышибал из пилотов сознание и неуправляемый вертолёт зависал на месте переходя под управление автопилота и превращаясь в лёгкую мишень.