Сергей Спящий – Поколение солнца (страница 41)

— Определённо запутали. Определённо!

За всё время исследования артефакт вёл себя смирно, не проявляя никакой активности. Исследователи осмелели и уже без страха стучали по зеркальной поверхности. Нагревали, пробовали прожечь не слишком мощным лазером (идея экипажа «Зари»), облучали всевозможными излучениями. Бесполезно! Шар надменно игнорировал их усилия, оставаясь бесстрастным и холодным (сколько его не нагревай). Похоже, артефакт являлся сверхпроводником или квантовым объектом. Вернее: обычно являлся. Потому, что иногда он напрочь отказывался проявлять свойства сверхпроводимости.

Температура поверхности, время от времени, менялась по каким-то одним создателям шара известным соображениям. Иногда она была на долю градуса выше или ниже окружающей среды. Иногда шар отражал направляемые в него излучения полностью, на сто процентов (по крайней мере, насколько хватало разрешающей способности регистрирующих приборов), иногда поглощал добрую часть излучения без превращения полученной энергии в тепло. Словом, полная неопределённость.

Как пошутил Недолётов Кирилл: — Определённо неопределённая определенность.

Сам по себе, оставленный в покое, шар ничего не излучал. Пустое место, невидимая пылинка надёжно спрятанная в космосе. Невидимка.

В конце-концов ребята осмелели настолько, что дальнейшие исследования проводили не управляемыми зондами, а в ручном режиме, самостоятельно.

Молчавшая по поводу шара Земля наконец-то разразилась приказом: попробовать выковырять находку из куска астероидов и доставить на венерианскую научную станцию. Станция занималась климатическими и геологическими исследованиями Венеры и возможности для работы с артефактом у них явно богаче, чем у двух кораблей космических геологов. В лабораториях на Земле возможностей ещё больше, но, видимо, учёные из больших и красивых институтов не хотели тащить эту штуку к материнской планете.

Также Земля напомнила, что артефакт это, конечно, хорошо. Но и про урановый астероид забывать не стоит. Скоро, по космическим меркам, он минует наилучшую точку для столкновения астероида с одной траектории, на другую, ведущую к обогатительным фабрикам на орбите Фобоса.

Экипаж «Луча» несколько коробило удивительное невнимание к их находке. Инопланетный артефакт, продукт неизвестных технологий неизвестной цивилизации, а внимания кот наплакал. Будто в солнечной системе через день кто-нибудь находит по артефакту, а в удачные дни и по два за раз.

Ситуация объяснялась тем, что вскоре рядом с Марсом должно будет вспыхнуть первое искусственное солнышко, и внимание всех учёных сейчас приковано к этому удивительному событию. Можно сказать, что они не вовремя нашли артефакт. Не до инопланетян и их шаров сейчас. Человечество училось зажигать своё первое солнышко.

Впрочем, для охраны и сопровождения находки был послан военный корабль среднего класса, «Семён Басов». Он должен будет прибыть в астероидное скопление М2Т92 через четыре недели. Военные корабли быстры, но никто не собирался выжимать из двигателя последние крохи скорости. В тот момент казалось, что для этого нет никакой нужды. И «Басов» шёл от лунной базы СВКФ[7] к скоплению на крейсерской скорости, без форсажа.

Пока остальные монтировали на астероиде Кропоткиной Кати огромные двигатели, мощный реактор и крохотный модуль жизнеобеспечения для «пастухов» — пилотов, которые поведут исполинский космический корабль к месту назначения, Кирилл, Мих и ещё два парня с «Зари» раздумывали, как бы выковырять артефакт из каменного плена.

Спорили: разумно ли использовать микрозаряды, чтобы расколоть каменную тюрьму. С одной стороны артефакт казался очень прочной штукой. С другой — никто не знал, как он поведёт себя при близком разрыве. Прошлый раз артефакт залил скопление радиопомехами — белым шумом. Никто не знал, что он может выкинуть в следующий раз. Всё же не ржавая жестянка, а инопланетный артефакт, пусть и предположительно. Хотя, какое там «предположительно». Ни в экипаже «Луча», ни в экипаже «Зари» больше не находилось никого, кто стал бы отстаивать земное происхождение артефакта. Нет, его точно сделали зелёные человечки. Или жёлтые. Или малиновые. И не человечки вовсе, а, скажем, осьминоги. Только вот совершенно непонятно: для чего они засунули своё послание или, может быть, посланца в толщу летящей в пространстве каменюки?

Взрывать — боязно. Да и подходящих линий напряжённости нет, сплошная скала. Но и сверлить камень не вариант — слишком долго. Может быть, ещё и кирками прикажите махать? В тяжёлых скафандрах высшей защиты, ага.

В конце концов, остановились на использовании микрозарядов. Только совсем-совсем микро.

Большая часть ребят, из экипажей обоих кораблей, работала на астероиде. Превратить медленно плывущее в гравитационном море космическое тело в корабль, пусть даже одноразовый, совсем не просто. Они не говорили вслух, но про себя радовались тому, что «Заря» пришла на помощь. Учиться и быть на подхвате у более опытных товарищей куда приятнее, чем набивать шишки самим.

Освобождать артефакт выпало Кириллу и Миху и двум космогеологам с «Зари»: Егору и Денису. На удивление это оказались родные братья. Оба высокие, плечистые, кареглазые. Егор — поспокойнее, Денис тот ещё весельчак и балагур.

— Взрывать будем много, но по чуть-чуть, — предупредил Егор: — Осторожненько…

Если это, в его исполнении, называлось «осторожненько», то Мих боялся представить, каким, по мнению Егора, выглядит «неполное соблюдение требований безопасности взрывных работ».

Однако всё прошло нормально. Артефакт вёл себя паинькой. Девятиметровый зеркальный шар — отражавший и далёкие звёзды, и относительно близкое солнце, и кажущиеся неповоротливыми фигуры космонавтов в скафандрах — высвободился из каменной клетки. Вот-вот артефакт должен быть помещён в грузовой шлюз «Зари», как в процесс вмешалась третья сила.

Нет, это были не инопланетяне, таинственные создатели шара.

Космогеологов атаковали вышедшие из режима маскировки пираты. Те самые, в которых не верил Сергей Волин, капитан «Луча». Несуществующие разбойники космических дорог. Просто маски, носимые, когда кому-то очень не хочется, чтобы опознали его государственную принадлежность.

… Оля пришла и спросила: — Ты любишь Мишку?

Вот так просто пришла и спросила. Без прелюдий и без подготовки. Смотрела на меня амбразурами прищуренных глаз.

Наверное, я вздрогнула, потому, что её взгляд изменился. Она поняла. Я видела, что она поняла и она видела то, что я увидела это.

Честное слово, у неё был такой взгляд, будто Макаренко вот-вот накинется на меня с кулаками… или расплачется. Но вместо этого Олька кивнула в такт каким-то своим мыслям, посмотрела на меня — по-другому посмотрела, без прищуренных амбразур — и бесконечно усталым голосом сказала: — Ясно.

Я зачем-то кивнула.

Она улыбнулась, нет, скорее усмехнулась. Одними губами усмехнулась. И спросила: — Что нам теперь делать?

А я сказала: — Не знаю.

Олька промолчала.

Я предположила: — Может быть спросим Мишку?

Тогда Оля засмеялась. Настоящим, живым смехом. И я поняла, что она сейчас не будет ни плакать, ни драться. И я тоже не буду.

— Знаешь, что он ответил в ответ на вопрос: любит ли он меня? — рассказала я. — Он ответил: не знаю.

— Могу себе представить, — сказала Оля.

Мы переглянулись и тихонько засмеялись. Вдвоём. Пусть наш смех был невесёлым и нервным. Всё равно он был наш общий, разделенный на нас двоих смех. Совсем как Мишка…

Глава 11. Сердца и бомбы

Считается, будто в космосе тихо. В безвоздушном пространстве звуки не передаются.

Только человек находится отнюдь не в безвоздушном пространстве. Он ограждён от него обшивкой кораблей, перекрытиями лунных баз или, хотя бы, стеклом шлема. Вместе с собой человек везёт в космос маленький кусочек привычного мира. Маленький кусочек со всем, чем положено — теплом и светом, вырабатываемым реакторами. Запахами пролитого масла, разогретого металла, ионизированного воздуха.

И ещё, разумеется, звуками — тяжёлым журчанием реагента в охладителях. Едва слышным шелестом работающих вычислительных машин. Скрипами и стонами разнообразных механизмов и агрегатов. Наконец, человек всегда может услышать собственное дыхание и отдающийся в ушах ток крови. Может быть, когда-то, в космосе действительно было тихо — до того как сюда пришёл человек. Пришёл и принёс с собой кусочек собственного мира. Принёс стремления, надежды и мечты. Принёс и распри.

Нельзя сказать, чтобы Волин не пытался вычислить якобы скрывающийся в режиме маскировки корабль. Он провёл несколько вычислений, увлёкших в дебри высшей математики и окончательно запутавших. По его просьбе, первый пилот проделал серию дополнительных измерений, но результат всё ещё оставался неоднозначен. То ли есть корабль, то ли его нет.

Скорее всего нет.

Что делать в скоплении, непонятно какому кораблю, да ещё и в режиме маскировки? Нечего. Вроде бы.

Сергей связался с капитаном «Зари», однако он не смог уточнить ситуацию. То ли есть чужой корабль, то ли его нет. Всё же установленная на их кораблях система наблюдения за пространством, в первую очередь, предназначена для аккумулирования данных с обследующих подходящие астероиды зондов. А вовсе не для поиска замаскированных кораблей противника. Принцип систем двойного назначения — принципом сдвоенного назначения, но до военных кораблей им далеко.