Сергей Спящий – Одинокая республика (страница 10)

Талант отца заключался в умении вести дела так, чтобы остальные участники оставались довольны им, а он сам оставался с прибылью. Но силу такой талант не заменит.

Мата второй год обучалась в школе вторичных искусств Сан-Тирлема, когда из дома пришли вести о неожиданной смерти отце. Неожиданной, так как он был относительно молод, а скромный дар позволял прожить до ста лет и, может быть, дольше. Он не болел. По крайней мере Мате ничего не было известно о какой-либо болезни отца. Разве только — торговый дом стал слишком известен и слишком богат для крупного посёлка одного из пригородов Сан-Тирлема. Мата никогда не узнала кто постарался убрать её отца, словно фигуру с доски. Торговые партнёры? Конкуренты? Обозлённый клиент? А может быть жёны, сёстры или родственники из домов Таго или Дожано? Какая разница! Сёстры поспешили признать Мату недостаточно одарённой для того, чтобы быть «человеком». Минус один рот и ещё одна фигура с доски. Бесполезная, ни на что не способная фигура.

С правовой точки зрения она больше не считалась человеком, но при этом оставалась свободной и никому не принадлежала. Такой вот юридический казус. Что ей оставалось делать? Только пойти в наёмники или в работники, если найдётся мастер, которому нужна свободная неодарённая. В работники не получилось. Зато в наёмниках приняли с распростёртыми объятиями. Живущие в отдалённых районах домена не слишком сильные маги частенько враждовали между собой используя в том числе и худо-бедно вооружённые отряды низших. Перемалываемое заклинаниями мясо, но всё же иной раз способное склонить чашу весов в нужную сторону. Наёмники часто гибли. Им мало платили, а иногда, после победы, не платили вовсе и обычно с этим ничего нельзя было поделать. Но там можно было жить. Полученные в школе вторичных искусств знания неожиданно пригодились и через пару лет Мата стала грахом одного из отрядов. А потом они проиграли, но не погибли, что тоже было, на самом деле, большой удачей. Пленившему их магу требовались низшие для корчевания лесов и распахивания полей. Адски тяжёлая работа, на которой человек сгорал за полгода, максимум за год, постоянно требовала притока новой крови. Бывший наниматель их отряда замирился со своим противником. Судьба попавших в плен наёмников никого не интересовала. Пленивший их маг небрежно расставил рабские закладки в головах своей новой собственности. Только проявленной им небрежностью, можно объяснить тот факт, что имеющихся у Маты крох силы хватило столкнуть закладку с собственного разума. Она оставалась свободной, пусть даже всего лишь в мыслях.

Корчевать влажные леса на юге домена, стоя по колено в мокрой траве — ужасная работа. Вездесущая сырость откладывалась в лёгких. В зарослях высокой травы таились змеи, а на ветках жили ядовитые пауки. Низшие умирали как мухи, а дело едва продвигалось. Поставленные хозяином грахи-надсмотрщики злобствовали, но это едва помогало. А чуть позже недовольство хозяина медленным темпом работ падало уже на них. Из бывших грах-ти возвышались новые грахи и всё повторялось по новой. Влажные леса отступали неохотно, но всё-таки отступали. Высшие маги живут долго. Их хозяин готов был ждать.

Мата думала, что так и умрёт в тех лесах. Умение видеть, не используя глаза, помогало обходить змеиные норы и заранее замечать в листве хищных пауков. Но оно совершенно не спасало от выдыхаемого влажными лесами ядовитого воздуха.

Когда утром стал донимать хриплый, тяжёлый кашель, Мата решилась бежать. Её поймали. Поймали свои же, другие низшие, хотя какие «свои» они были для неё. Закладки в головах не позволяли им попробовать убежать самим и движимые ненавистью к той, кто хотя бы мысленно осталась свободной, они чуть было не разорвали Мату на месте. Удивительно, но спасло её появление хозяина. Низших прогнали. Маг даже немного подлечил её. Мата не понимала зачем. Всё равно ей теперь не будет жизни здесь. Нигде не будет жизни. Но она ошибалась.

Повелителю объявили войну два ближайших домена, и он приказал собрать армию низших. Зачем? Собранные из вооружённых низших отряды наёмников участвуют в локальных стычках между слабыми провинциальными магами. Но уже против средних по силе магов низшие бесполезны практически в любых количествах. Что уж говорить о схватках между сильнейшими магами.

Повелителю требовались здоровые, готовые к работе низшие. Больных отдавать было нельзя, поэтому их хозяин отдал смутьянов, неуживчивых и дурных на голову — всех доставляющих проблемы.

Потом их долго гнали, как пастухи перегоняют скот. Кормили плохо, но всё же кормили, поэтому умерло не так много. Постоянно пополняемая толпа смутьянов и оборванцев, контролируемая всего лишь несколькими магами, медленно передвигалась по дорогам домена. Возможно здесь-то и можно было сбежать. Но проблема состояла в том, что Мате некуда было бежать. Её нигде и никто не ждал. Сама она считала свою жизнь конченной и поэтому просто брела вместе с остальными. Понемногу пары ядовитого леса выветривались, и девушка начала подавать признаки жизни и интересоваться окружающим. Однако долгий путь уже подходил к концу.

Затем произошло нечто непонятное. Одного из магов-погонщиков убили. Причём убили без применения силы, она бы почувствовала, но убили так быстро и эффективно, как это могут делать только аристократы. Странные то ли низшие, то ли настоящие люди (то есть высшие) в странных одеждах сначала пообещали накормить, а после стали раздавать одеяла.

Одеяла были такие же странные, как и их дарители. Тёплая, толстая ткань, хорошо удерживающая тепло. Цвет ткани насыщенный, что должно указывать на дороговизну самого одеяла, но их раздали буквально каждому. С дорогими вещами так не поступают. К тому же два разных одеяла были полностью одинаковыми вплоть до узора и фактуры ткани. Как такое возможно?

За неожиданное богатство начались драки. Сильные, но глупые, спешили отнимать у слабых. Почему глупые? Потому, что здесь и сейчас явно всё будет так, как хотят эти странные люди. Именно к ним их гнали. К ним повелитель домена приказал привести толпу низших.

Заметив, как какой-то здоровенный лоб отнял у едва знакомого паренька (его, как и Мату, забрали с корчевания мокрых ядовитых лесов) только, что переданное тому одеяло, девушка бросилась на хапугу. Путь тот был больше её, но также, как и она, ослабел от голода и долгого пути. Яростный напор принёс ей победу. На секунду Мата задумалась что делать с доставшимся одеялом, как один из странных людей протянул ей ещё одно. Тут она думать не стала и бросила второе пареньку.

— Почему ты не оставила себе и второе? — спросил странный человек. Он говорил медленно и с жутким акцентом, но Мата поняла.

— Я старшая, — с вызовом и потаённым страхом (а вдруг он не согласится), она посмотрела на странного человека — видимо одного из их новых хозяев, — старший присматривает за младшими.

— Почему тогда оставила первое одеяло себе?

Мата пожала плечами: — Ночуя без одеяла я рискую замёрзнуть. Ослабевший или больной старший — не старший. Если не старший — забоится о младших не должен.

Странный человек хмыкнул и пошёл дальше. Свернувшаяся внутри Маты пружина немного отпустила.

Крутившийся рядом паренёк с осторожностью подошёл к Мате. В больших котлах на кострах готовили еду. Вкусный запах наваристой похлёбки плыл над полем будоража голодную толпу. Закутавшись в одеяла, чувствуя себя в них в тепле и защищённости, они встали в очередь к ближайшему котлу. Арт, как звали её первого грах-ти, то и дело бегал вперёд, проверяя, что еда не закончилась. Один раз он вернулся не один. Вместе с ним пришли парень, ещё младше Арта, и две девчонки. Пришедшие попросились к ней в грах-ти. Почувствовав окончание пути, низшие привычно разбивались на группы. Мата приняла их и дальше они стояли в очереди впятером.

Похлёбку раздавали в лёгких, но удивительно долго сохраняющих тепло, чашах. Невероятно, но вместо того, чтобы кормить из одного котла, каждому дали чашу. И ложку из какого-то чудного, слишком лёгкого, метала. Как будто странные люди не знали цены вещам или были настолько богаты, что могли позволить себе направо и налево раздавать чаши и столовые приборы.

От сытной еды, от так легко приобретённого «старшинства», у Маты кружилась голова. Хотелось сесть в тихом месте и всё тщательно обдумать. Одно она понимала уже сейчас — странные люди слишком странные. Их зашкаливающая странность давала Мате некоторый шанс получше устроить свою, как она думала ещё вчера, конченную, жизнь. Может быть ещё ничего не закончилось. И даже возможно, что впереди её ждёт что-то хорошее. Если странные люди дадут ей шанс хоть на что-то — Мата ухватиться за него зубами. Она знала это.

Заметив проходившего мимо странного человека, Мата окликнула его. Чтобы выделиться из массы остальных, она решила, как можно чаше быть рядом с их новыми хозяевами, чтобы в нужный момент оказаться полезной и быть возвышенной над остальными.

— Господин, благодарим за еду и заботу. Кому мы должны вернуть эти чудесные чаши?

— Какой я вам господин. Такой же человек, как и вы.

Это было неправдой! Вряд ли он больше месяца брёл по дорогам, стачивая о них свои ноги. Вряд ли позабыл, когда в последний раз ел досыта, только сегодня вспомнив, какого это быть сытым. Им ночевать в лесу, а он идёт к себе домой через блестящий, будто бы сделанный из металла, забор. Мата ужасно разозлилась. Так сильно разозлилась, что забыла свои недавние планы.