Сергей Спящий – Итальянец на службе у русского царя (страница 76)

Глаза у мальчишек горели.

Когда пироги были съедены, чай допит, а братья Коперники принудительно отправлены отдыхать под страхом что завтра их не допустят к работе над доспехом, если они придут не выспавшиеся, Мишка начал тот разговор, ради которого и пришёл сегодня.

— Слушай, — сказал он, поймав момент пока мастер находился в сытом и довольном состоянии. — Скажи мне честно: сколько ты ещё собираешься убиваться по Марье Петровне? Случившегося не изменить. И мне тоже очень жаль её, веришь?

Мастер отвернулся: — Не верю.

— Ну и зря не веришь. Я уважал её как человека, ценил как друга и радовался, глядя на то, как у вас двоих всё потихоньку складывается. Но нельзя вечно жить прошлым!

Леонардо сделал слабую попытку выйти из неприятного дня него разговора: — Со мной всё хорошо, прекрати уже.

— Не хорошо. Я же вижу, — возразил Мишка.

И он прав. С Леонардо было не хорошо. Вот только мастер не знал, не хотел, не мог это исправить. А чужие советы, пусть даже правильные, а таком возрасте и в таком состоянии никто никогда не слушает. Чужие советы делают всё только хуже.

Воздух пропах солью. Глаза щурятся от лазури неба и бирюзы воды. Что небо, что вода — практически бесконечны. Две плоскости идущие параллельно и всё-таки смыкающиеся в двух концах, далеко впереди и далеко позади. Между небом и водой тысячи необычных кораблей. Вернее: тысячи тысяч.

Такого флота ещё не видала земля. Он словно пришёл из грядущих веков опередив своё время на два века или на три.

Пользуясь движущей силой экваториального противотечения. Их путь пролегал от Гвинейского залива до южного залива Пиренейского полуострова, который пока ещё лежал далеко впереди. Чёрное солнце взошло над африканским континентом по воле одного человека. И сейчас этот человек пытался перенести его лучи через океан обращая ещё не успевшую начаться эпоху великих географических открытий вспять.

Великий вождь объединённой Африки начинал свой большой поход в Европу.

Однотонно и мерно бьют барабаны. Также однотонно и мерно толкают вёсла чёрные руки. Чёрные спины сгорблены. В белых глазах на чёрных лицах нет тени мысли. Двигающиеся мертвецы, созданные из живых людей с помощью знаний перенесённых через нулевой момент из одной очень специфической вероятностной линии. Люди превращённые в биомеханизмы. Они не знают усталости. Подчиняясь ритму барабанов день и ночь, без устали, двигаются вёсла неся тяжёлые корабли с недостижимыми другими средствами скоростью. Пропитанная специальными составами плоть не гибнет и продолжает оставаться функциональной пока живые клетки получают питание. Так отрезанные, но ещё живые руки служат частями механизма управляющего кораблём. Отрезанные головы, развешаны вдоль борта. Они — никогда не спящие дозорные и криком предупреждают о появлении противника в поле зрения или если один корабль подходит опасно близко к другому и возникает опасность столкновения.

Отдельные суставы пальцев сгибаются и разгибаются, служа крохотными моторчиками для натягивания канатов. Эти канаты, сплетённые из волос, на разрыв прочнее чем сделанные из стальных нитей. Знания из уже никогда не существующего будущего помогают изменять характеристики любой плоти придавая ей твёрдость стали, гибкость резины или хрупкость стекла. Под видом кошмарных кровавых ритуалов, практикуемых жрецами вуду из его личного культа, великий вождь поставил на поток переработку живой плоти в материалы с заданными уникальными характеристиками. Лучше всего для этого подходит, конечно, человеческая плоть. А также кости, связки, зубы и требуха — всё идёт в дело, ничего не пропадает. Чем добывать металлы, создавать технологию их переработки, гораздо удобнее получать уже готовый, а порой даже лучший по характеристикам, материал. Корабли, на которых они плывут, на тридцать процентов состоят из частей человеческих тел. И большая их часть до сих пор остаётся живой. Выполняющие функции отдельных узлов суставы сгибаются и разгибаются. Отделённые от тела руки хватают и тянут, подчиняясь ритму барабанов. Развешанные вдоль бортов головы наблюдают. А гребцы, от которых, ради удобства, оставлен только приколоченный к скамье торс с руками, но без головы (потому что зачем гребцам голова?), раз за разом поднимают и опускают вёсла работая двигателями чудовищных кораблей.

Впрочем, рамки того, что чудовищно, а что нет очень — сильно отличаются в разных вероятностных линиях. Разные пути развития. Разные технологии. И, соответственно, разный экономический уклад и вытекающие из всего этого нормы морали.

Он — как крысиный король сожрал всех в Африке и теперь плывёт в Европу.

Его путь единственно верен, это уже подтверждено тем, что чёрный континент покорился ему и объединился под его властью.

Тысячи кораблей. Тысячи тысяч воинов. И ещё мёртвые, но живые животные. Слоны — танки. Львы и тигры — машины для убийства уничтожить которые можно только расчленив их на части. Гигантские змеи — душители и маленькие, но смертельно ядовитые, с прекрасно-нежным узором на коже, змейки. Всё это тоже часть его армии. Гулко звучат барабаны управляя движением полуживых кораблей.

Это колониальное завоевание, наоборот. Чёрное солнце взойдёт над Европой. Там не воины — трусы с кожей цвета увядшего папируса. Их замки и крепости всего лишь грубые каменные коробки. Их солдаты прячутся за железными щитами, не подозревая что плоть может быть прочнее металла. Их короли — владыки жалких кусков земли грызутся друг с другом из-за каждой отдельной рощицы, каждого холмика.

Они не подозревают что совсем скоро чёрное солнце взойдёт над всеми ними. Солнце с его лицом.

Корабли плывут под бой барабанов.

Император Фридрих тяжёлым взглядом смотрел на королеву Изабеллу.

То, что они двое, без опаски, встречаются лицом к лицу есть показатель великого доверия. Впрочем, оба прекрасно понимают, что пока ещё существует угроза от остальных, время разбираться между собой пока не пришло. В первую очередь речь, конечно, о безумном русском царе — технократе. Царь Иван сделал ставку на развитие технологий и, как видится сегодня, не прогадал. Предпринимаемых им в течении более чем трёх десятков лет усилий хватило чтобы втащить за волосы своё царство сначала в эпоху пара. А теперь, как докладывают шпионы, он готовится начинать масштабную электрификацию страны. Пусть не целого царства а, для начала, московского княжества. Даже не всего княжества, а одной только столицы. И не всей столицы, а только важных производственных и культурных объектов. Но лиха ли беда начало? А русский царь уже не раз показал, что не боится масштабных революционных проектов и умеет с успехом их завершать.

— Ты предлагаешь мне лично встретиться с тем, кто подсылал ко мне убийц? — мрачно переспросил император.

Вина русских в организации того покушения на него не была доказана полностью, но косвенные улики свидетельствовали против них. Смерть султана Мехмеда только уверила императора в его выводах.

Изабелла принялась в который уже раз убеждать несговорчивого императора: — Царь Иван согласится лично прибыть для разговора только если там будем мы оба. В противном случае он заподозрит ловушку и так и останется сидеть в своей Москве как в берлоге.

— Но мы ведь и хотим поймать его в ловушку? — переспросил Фридрих.

— И именно поэтому всё должно выглядеть настолько прозрачно и достоверно, насколько это возможно, — закончила Изабелла.

Разговор происходил в небольшой комнате одного из императорских замков недалеко от Вены. Не большая зала для приёмов, скорее рабочий кабинет. Сюда допускались только самые близкие. В данный момент королева Изабелла входила в их число. Сопровождавшие её святые (эти изменённые твари некогда бывшие людьми) остались за дверью. Также как и все его слуги. Разговор наедине — жест вежливости и доверия. Прибывая сюда, Изабелла доверялась Фридриху, и он ценил эту её преданность. Хотя и не обольщался на её счёт.

— Ты ведь понимаешь, что если Иван согласится лично встретится в нейтральном месте, то он предпримет все мыслимые меры предосторожности? — уточнил Император.

— Это ничего не изменит, — пообещала Изабелла. — Главное выманить его подальше от Москвы.

— Если он не согласится?

— Надо чтобы согласился. Поверь, война истощает русское царство. Может быть не так сильно, как Империю, но всё же истощает, оттягивая значительную часть ресурсов. Иван согласится встретится и захочет говорить о мире если мы предоставим ему гарантии безопасности.

— А может быть действительно разделить этот мир на троих? — предложил Фридрих испытующе глядя на Изабеллу. — Пусть каждый останется при своём и дальше пытается идти по своему пути. Даже интересно чтобы из этого могло получиться в перспективе?

— Ты шутишь? — растерялась Королева.

Император сощурился: — Представь будто я говорю серьёзно.

— Но тогда… Столкновение всё равно будет неизбежно. Цивилизационные противоречия. Каждый захочет построить свою собственную версию будущего, а остальные будут ему только мешать. Мы всё равно вернёмся к войне, только позже и на ещё менее выгодных для нас условиях. Надеюсь, что ты всё-таки шутишь и не рассматриваешь эту мысль серьёзно.

— Мы могли бы попытаться построить нечто новое вместе, втроём или даже вчетвером, считая ещё и того китайца. Или ещё большим числом если кто-то неожиданно объявится из Африки или обоих Америк. Попробовать взять лучшее от каждого. Совместить плюсы разных вероятностных линий и попытаться избавиться от минусов. Совместно разрешать взаимные вопросы и договариваться друг с другом…