Сергей Спящий – Итальянец на службе у русского царя (страница 74)
— Железных людей?
— Правда, что из нельзя убить?
— А чем их кормят, тоже железом?
Семён поднял руку призывая спорщиков мгновенно замолчать: — Во-первых убить можно кого угодно, главное создать нужную плотность огня. Во-вторых, там внутри, под доспехами, живой человек. Называется — оператор. И ест он не железо, а суп и кашу, такие же как ты пихаешь в свою бестолковку. При этом дивная броня не боится ни выстрела из ручного огнебоя, ни сильного удара мечом. А если германцы какую пакость затеют, то идущие за спиной дивов стрельцы мигом вмешаются. Только так захваченные редуты и можно отбить обратно.
Один из стрельцов возразил: — Видел я германских стрелков! Обычные люди. Огнебои у них попроще и стреляют похуже.
— Не путай тех, что с тяжёлыми мечами и остальных, — наставительно ответил Семён. — Те, что с мечами и прыгучие как черти — те у них «рысари» называются. А остальные простые солдаты, как мы, похуже только.
— Почему похуже?
— Потому, что за нас сам царь Иван Васильевич боженьку просит, а за них просить некому и некого. Разве только диавола какой их генерал уговаривать станет. Но много ли пользы от дьявольской помощи? — Семён с грозным видом расправил усы показывая, что дополнительные вопросы здесь не уместны.
Погода уже стоит тёплая, но земля ещё холодная. Поэтому в редуте сидели на деревянных чурбачках или кто на чём получится, лишь бы не на земле. Семён за этим следил строго и нещадно гонял если замечал сидевшего на земле стрельца даже не из своей полусотни.
Дежурный наблюдатель подал сигнал тревоги: — Пушки! Пушки на позиции!
— Ну, Иван свет Васильевич, не подведи, — попросил Семён, убирая трубку. — Твоими молитвами за нас, грешных. Сохрани. Защити. Не дай погибнуть вот так, не видя лица врага твоего. А коль помирать придётся, то дай возможность забрать врага на тот свет вместе с собой.
Уже приученные Семёном к регулярным обстрелам, стрельцы рассредоточились чтобы, случись попадание, оно бы накрыло двоих — троих, а остальные бы выжили. Специальные бортики должны были защитить бойцов от осколков, а прочные плащи натянутые на голову от комьев земли поднятых в воздух близкими попаданиями.
Раньше, в самом начале, педантичные германцы даже обстрелы из пушек пытались сделать регулярными, в одно и тоже время. Но пару раз подловив их и жестоко наказав, защитники отучили нападавших от совершения легко предугадываемых действий.
Вот и сейчас, едва с позиции германцев начался обстрел, как висевший в воздухе как раз на такой случай небесный корабль подошёл ближе, развернулся и накрыл позиции пушкарей ракетным залпом. Видимо те не успели оперативно отвести демаскировавшие себя пушки в тыл потому, что после первого ракетного залпа последовал ещё и второй. Воздушный корабль, для безопасности, висел высоко, не спускался и поэтому обстрел с него был не таким точным как хотелось бы. Но главное дело сделано — беспокоящий обстрел ядрами позиций русских стрельцов прекратился едва начавшись.
— Как там супостаты, пойдут в атаку? — поинтересовался Семён у наблюдателей.
— Пока всё тихо. Видимо на этот раз не пойдут.
— Ну и хорошо. Мы пока докурим да чайку спокойно попьём, — мудро решил старый солдат.
Историческая справка к девятнадцатой главе
Глава 20. Позиционные тупики и политические выходы из них
К середине лета стало окончательно понятно, что война империи и царства зашла в позиционный тупик. Воздушный флот под командованием цесаревича размолотил в щебень и сжег всё что горело на месте трёх самых крупных литовских крепостей откуда планировалось снабжать наступающие на русское царство войска. Это удлинило логистическое плечо, затрудняя снабжение и концентрацию войск.
Один раз воздушный флот попытался прорвать вглубь, видимо планируя лихой удар и захват тыловых городов как это получилось в Крыму. Но заранее озаботившийся созданием мощного ПВО, вместе с предоставленными королевой Изабеллой монстрами, император Фридрих крепко потрепал небесные корабли и второй попытки русские не предпринимали, опасаясь ни за что потерять оставшиеся в строю дирижабли.
С другой стороны Фридрих тоже просчитался, планируя взять с наскоку русские города и уж к началу лета сидеть в Киеве, а к концу принимать парад своих войск в Москве. Не получилось дойти даже до Киева, споткнулся на превращённых в крепости мелких городках.
Многозарядные огнебои. Обильный ассортимент наступательных и оборонительных гранат. Неповоротливые, зато почти неуязвимые операторы в крепкой броне — это же надо было додуматься, боевые экзоскелеты на основе средневековой технологической базы! А кроме того: оставшиеся дирижабли и залпы неуправляемых ракет, которыми оказалось самое мило дело накрывать артиллерию сверху вниз, оставаясь на своей стороне линии фронта в относительной безопасности. Всего этого вполне достаточно чтобы его бравые reichsritterschaft — лучшие воины человечества (по крайней мере из тех, кто остаётся человеком. Чудовищных изменённых создаваемых матерью монстров Изабеллой в расчёт тут не берём) разбивались словно волны о волнолом построенной царём Иваном обороны и вязли ней словно мухи в меду.
Пожалуй, собери Фридрих своих имперских рыцарей в единый кулак и попытайся давить в одном месте невзирая на потери, то он бы смог прорвать оборону, дойти до Киева… Но что тогда делать дальше? Тут ключевое слово «не взирая на потери». А обучение полноценного reichsritterschaft занимает годы и годы. И отсев там такой, что убыль мужского населения начинает бить по экономике без всякой войны. Нет, позволить себе потерять критически значимое число имперских рыцарей Фридрих никак не мог.
Вот и выходил классический позиционный тупик. Ни туда и ни сюда. Только солдаты продолжают умирать за пару сотен метров переходящей из рук в руки земли. И ладно бы только солдаты — reichsritterschaft тоже несли потери. Не такие чтобы прямо о-го-го, но там десять человек, здесь полсотни и вот уже набегает. И каких-либо идей позволяющих резко склонить чаши весов в свою пользу пока не имелось.
В общем сложившаяся ситуация императора Фридриха не устраивала категорически.
А русскому царю вроде ничего. После некоторого перерыва он снова начал посылать в Сибирь очередные экспедиции. Ставить там новые остроги и крепости. Проводя классическую русскую политику, когда не пытаешься под корень вырезать местное население или загнать их под сапог, и чтобы не пикнули. Наоборот — сибирским северным племенам предлагается русская культура, русская медицина и всё прочее что, в целом и в общем, называется одним словом — цивилизация. Дружа с одними против других, потом с другими против одних, хитрый царь и тех и этих втягивает в орбиту своих интересов. Уничтожаются только совсем отбитые разбойничьи племена, которые уже всех местных достали и сидят у них в печёнках. Часто уничтожаются они или при помощи или вовсе руками местных которых обучили и вооружили русские стрельцы.
Такая себе экспансия, когда встреченные дикари рассматриваются не как плесень под ногами бравых колонизаторов, а либо как будущие поданные, либо как деловые партнёры, с которыми можно и нужно иметь совместные дела к всеобщей пользе и процветанию. Причём право решать кем они хотят быть: подданными или партнёрами часто отдаётся самим дикарям. Секрет здесь в том, что если есть целое море воды и маленькое озеро, то, когда они соединяются, море поглощает озеро, а не наоборот.
Между тем, на восточноевропейском театре сложилась такая ситуация, что:
Император священной римской империи ищет выход из позиционного тупика в пошедшей не по плану войне.
Русский царь думает о том как бы ему скорее, опередив при этом события из оригинальной исторической линии лет на сто пятьдесят — двести, прибрать к рукам и включить в пределы царства красавицу-сибирь.
А братья Коперники в мастерской Приказа Дивных Дел пытаются сообразить: как им в свободную руку дивного доспеха засунуть ещё и огнемёт.
Не обязательно, впрочем, конкретно огнемёт. Можно и ещё что полезное. Мастер Леонардо хочет установить на двух главных руках доспеха съёмные крепления чтобы можно было менять насадки под конкретную оперативную задачу. Разумеется, все насадки должны быть полностью универсальны чтобы одна такая подходила на любую руку любого доспеха. Вот эта самая «универсальность» на сама деле прорывная идея. Она восхитила младшего из братьев Николая и полностью его захватила. Тогда как сельские кузнецы куют гвозди кто какой хочет длины и ширины, а работающим на государевых мануфактурах рабочим приходится долго втолковывать чтобы они не точили гайку под конкретный болт, а делали бы взаимозаменяемые детали — идеи стандартизации, универсальности и взаимозаменяемых компонентных блоков казались чем-то невероятно волшебным. Настоящим божественным откровением.