Сергей Спящий – Итальянец на службе у русского царя (страница 40)

Трубы с «гласом Аллаха» стихли чтобы не мешать наступать своим солдатам. В этой битве Мурад-паша полагался на подавляющее численное превосходство. Кроме того, у него имелось много трофейного оружия, включая артиллерию. Поэтому технологическое превосходство русских не настолько подавляющее, как они сами могли бы думать об этом.

Да поможет Аллах верным сынам. Русский царь, вне сомнений, слуга шайтана или сам шайтан во плоти если сумел наслать на правоверных сонм ужасных болезней. Война против него и его проклятых машин — священная война.

Теперь почти каждому стрельцу выдавали многозарядный огнебой. Семён ещё помнил времена, когда только охотники или кто из боярских ратников носили за спиной лук. А теперь у каждого в руках огнебой и не простой, однозарядный, а хитрый, способный делать по несколько выстрелов. И всё это за несколько десятков лет. Иногда он задумывался: а что дальше? Пушки, которые будут настолько лёгкие что их станет возможно носить на руках одному человеку? Маленькие ручные катапульты для бросания гранат на большие расстояния? Огнебои такие крохотные, что их можно будет спрятать в карман? А может быть царь-отец раздаст своим бравым солдатам огненные мечи что смогут рубить стальные также как стальные рубят сухую ветку? Иногда Семён думал, что он уже устал удивляться царским придумкам.

Странные мысли приходят во время боя.

Кто-то думает о девках. А старый стрелец Семён размышляет о том какое оружие можно было бы придумать.

Но краткий перерыв закончился, османе резко усилили беспокоящий обстрел, не позволяя стрельцам высунуться. Верный признак что на очереди новая волна. Пускаемые навесом стрелы отскакивали от широкополых металлических шляп и кольчуг, надетых поверх тяжёлых стрелецких кафтанов. Подобная экипировка бойцов первой очереди позволяла почти не беспокоится о падающих тут и там стрелах. Если такая и стукнет, то пробить никак не сможет. Тем более пущенная навесом. Вот выбивающие кирпичную крошку из стен пули — уже серьёзная опасность. Может пробьёт кольчугу и кафтан вместе, а может и не пробьёт. Тут уж как повезёт. Но получить свинцовый подарочек в шапку, даром что та из металла, не хочется никому. Вырубает человека на раз, проверено не однократно. И хорошо если немного отлежишься и встанешь. А то можно и не встать. Проклятые османе палят из трофейных русских огнебоев. Их собственные послабее бьют, после их попаданий только голова гудит словно колокол, а так, в целом, ничего.

Сразу три пушечных ядра, с небольшим промежутком, ударили в основание опорной башни заставляя стену опасно дрожать. Но нет, выдержала родимая. Пока ещё смогла удержаться, но похоже, что ненадолго. Басурмане явно нацелились на прорыв именно в этом месте.

Выцеливая через бойницы фигуры бегущих врагов, Семён, с другими стрельцами, принялся отстреливать их одного за другим. Всё-таки многозарядные огнебои сильно помогают и на перезарядку тратится гораздо меньше времени.

Ещё один пушечный залп ударил в стену. Красные, словно черти, из-за кирпичной крошки налипшей на лица, руки и одежду, стрельцы снова принялись отстреливать неприятелей, пытающихся как можно скорее миновать простреливаемо место и скапливающихся под башней, ломая внешнюю дверь.

— А вот вам, ребятушки, гранату, — подумал Семён, бросая вниз одну из своих. Половина других стрельцов поступила также. Мощный взрыв убил, или, по крайней мере, раскидал ломающих дверь в башню басурман.

Понимая, что вечно стоять башня не может и если османе подвели пушки так близко, что начали бить по ней прямой наводкой, то самое время бежать прямо сейчас, Семён командует: — Отходим!

Стрельцы один за другим исчезают в скрытом проёме позволяющем отступить в следующий круг обороны. Сам Семён тратит время на то, чтобы оставшиеся гранаты превратить в минную ловушку. Задержка едва не сделалась для него роковой так как следующий пушечный выстрел снёс дверь, разрушил стену и только чудом господним гранаты не взорвались прямо у него в руках.

Не планируя испытывать солдатскую удачу больше необходимого, Семён прыгнул в тайный проход вслед за другими стрельцами, закрыл дверь и обрушил часть прохода заваливая его. Ещё не хватало пустить неприятеля во внутренние коммуникации. Нет уж, пусть штурмует по верху, теряя десятки людей на каждой маленькой башне.

Пока бежал по прорытому под землёй и укреплённому вездесущими кирпичами проходу, Семён на ходу снял с пояса фляжку и выпил из неё половину. На подходе к следующему кругу обороны ему в лицо ткнули стволом огнебоя, но тут же опознали и помогли забраться по крутой приставной лестнице. Саму лестницу тоже втащили следом за ним.

Выигранное Семёном и другими стрельцами время не прошло зря. На башнях и в проходах следующего защитного пояса успели разместить и выверить прицел установок, мечущих огненные стрелы. Стоило османам плотно войти в захваченный пояс, как на них пролился огненный дождь. В узких переходах, разбитых пулями и ядрами, спрятаться некуда и бушевавший там греческий огонь не оставлял шансов спастись. От криков сгорающих людей хотелось бросить огнебой и зажать уши. Вместо этого приходилось стрелять, а расстреляв весь запас, перезаряжаться. Застрелить горящего человека, даже если тот османский янычар, было актом милосердия.

По верхним площадкам башен откуда запускались огненные стрелы ударили османские пушкари. Но куда там! Быстроногие ракетчики почти везде успели отступить и забрать пустые рамы из-под ракет позволяющие запускать их все и сразу и по одной цели.

Тогда, по раскрывшей свои позиции артиллерии осман начали бить русские пушки кладя ядра ровнёхонько, словно по линейке.

Сквозь шум битвы едва слышна труба. Она играет сигнал о помощи. Где-то у басурман получилось прорваться через все защитные укрепления. В то место сейчас стекаются оставленные в резерве бойцы, стараясь как можно быстрее купировать прорыв пока он не обернулся катастрофическими последствиями.

Царь Иван Третий Васильевич мрачно наблюдал с вершины одной из башен за идущим внизу боем. Подходил к середине третий день непрекращающегося штурма. Мурад-паша, что называется, закусил удила и не желая слушать никаких возражений гробил собранную султаном армию об оборонительные пояса, опоясывающие Тульскую крепость словно луковицу. Но беда в том, что, подвергаясь бесконечным штурмам крепость тоже стачивалась, как и собранные со всех городов царства отряды стрельцов, боярских ратников и городских ополченцев. И главный вопрос что сточится первым — османская армия или русские защитники крепости?

Ночами активность неприятеля уменьшалась, но никогда не замирала полностью. Спать приходилось урывками. Главной задачей воевод стала ротация отрядов чтобы одни успевали хоть как-то отдохнуть пока другие сражались и держали оборону.

Превосходство в количестве людей на начало штурма у осман было более чем шестикратным. Сейчас сложно сказать, но царь рассчитывал, что оно снизилось хотя бы вдвое, до трёхкратного.

Жену с маленьким сыном и всех, чьё пребывание в крепости не повышало её боеспособность, он отправил в Новгород. Сам Иван решил до последнего оставаться в осаждаемой крепости руководя с места событий и одним своим присутствием поднимая боевой дух.

В конце концов небесный корабль парил в небесах над крепостью сигнализируя вниз о любом значимом изменении обстановки. Оружие последнего шанса. Оно же средств к бегству если всё пойдёт по наихудшему сценарию. Но пока до этого не дошло — поднимая головы, защищающие крепость стрельцы видят, что их царь остаётся с ними, что приказы отдаваемые воеводами это его приказы и у смертельно уставших людей открывается второе, третье, чёрт знает какое по счёту, дыхание. Никогда нельзя недооценивать важность морали. Бойцы должны твёрдо знать, за что и почему они сражаются. Защищая родную землю, в живую видя перед собой самого царя и кое-как обученное городское ополчение становится серьёзной военной силой.

Даже здесь, на вершине башни и в некотором отдалении от кипевшего сражения чувствовалась горечь порохового дыма и, что гораздо хуже, гарь и запах сгоревшего мяса. Наблюдаемая Иваном Третьим битва больше походила на побоище, когда смертельно уставшие люди изо всех сил пытаются убить друг друга. Одни стараются захватить очередной, уже предпоследний, оборонительный пояс. А другие, во чтобы-то ни стало, пытаются не допустить этого. Что первых, что вторых гнала вперёд одна только сила воли. Одурманенные человеческие «зомби» у Мурада-паши закончились ещё к концу первого дня штурма. Теперь русским стрельцам противостояли османские янычары — элитные войска султана Мехмеда. Две поистине стальные воли сошлись на поле боя и пока непонятно какая из них пересилит и победит.

Немного снизившись, небесный корабль обстрелял примитивными ракетами замеченную сверху батарею осман. Царю с башни не видно накрыл или нет. В любом случае, выпустив весь запас, цесаревич поторопился отвести дирижабль обратно на недосягаемую высоту. Увлёкшись, он уже один раз чуть было не потерял небесный корабль подставившись под плотный залп и только чудом сумел избежать фатальных повреждений.

Тем временем, на земле, почти выбившие русских из предпоследнего оборонительного пояса османе вышли прямо на заряженные картечью пушки и полегли, разом потеряв не меньше двух сотен человек.