Сергей Спящий – Итальянец на службе у русского царя (страница 4)
Глава 2. Ночная погоня и долгое путешествие на север
Полная, без нескольких долек, луна то показывалась во всём своём потустороннем великолепии, то снова пряталась за бегущими по небу тучами. Скорость с какой они бежали там, в вышине, явно указывала на скорую смену погоды, но двум беглецам до этого не было никакого дела. В те периоды, когда небесное светило пряталось, становилось настолько темно, что легко можно поломать ноги наступив в канаву или просто в какую-нибудь дыру. Когда же лунный свет снова хоть как-то освещал всё вокруг, то бежать становилось легче. Увы, не только им самим, но и преследователям.
— Кажется Флоренция не хочет, чтобы вы покидали её, мессер, — пошутил Джанн Батиста не прерывая бега.
— В этом нет ничего удивительного, — признал Леонардо также стараясь не отставать, хотя луна как раз в очередной раз скрылась, бежать приходилось больше по памяти, практически не видя ничего вокруг кроме стен окружающих домов, возвышавшихся смутными тенями вокруг. — Ведь я должен ей денег!
Джан Батиста покачал головой: — Не думаю, что дело только в деньгах.
— А в чём ещё?
Вместо ответа его сопровождающий поднял вверх правую руку призывая к молчанию и скрытности. Беглецы остановились, спрятавшись за стеной какого-то богатого, для пригорода, где жили в основном бедняки, дома. По крайней мере тот имел два этажа и даже какой-то двор, окружённый крепким забором, за которым они сейчас и стояли. Возможно, это был постоялый двор или внешняя резиденция одного из правящих домов. Окна дома оставались темны, а повесить снаружи хотя бы лампу со свечой разгоняющей ночной мрак никто не удосужился.
— Слышите? — переспросил Джан Батиста. — Как будто преследователи уже близко.
— Но цепочка факелов осталась далеко позади, — возразил Леонардо. — Мы значительно оторвались от них. Правда, кажется, они разделились и решили запереть нас в квартале, чтобы утром, как посветлеет, тщательно здесь всё прочесать.
— Есть те, кому факелы только помешают, — загадочно ответил Джан Батиста. — Ночь — их время, а ночная тьма — их преимущественно.
Посланник русского царя обеспокоенно оглядывался, положив руку на эфес, впрочем, не торопясь доставать клинок из ножен. Он говорил негромко, старательно прислушиваясь к окружающим звукам.
Леонардо насторожился: — О ком вы говорите, mio misterioso amico (мой таинственный друг)?
— Pazienza (терпение), — ушёл от ответа Джан Батиста. — Надеюсь мне только, кажется, и нам сегодня не придётся столкнуться ни с кем из существ.
— О каких существах вы говорите. Я требую объяснений! — взорвался Леонардо страшно не любивший чего-то не понимать.
— Испанские выродки, нечестивые творения Изабеллы Кастильской, — вынужден был пояснить Джан Батиста.
— Изабеллы Первой Кастильской? — поразился Леонардо. — Королевы Кастилии и Леона?
— Именно её, — подтвердил Джан Батиста. — А теперь помолчите и не отвлекайте меня. Отродья la Católica (Католички) опасны в первую очередь своей способностью нападать исподтишка и первым смертельным ударом.
Леонардо, будучи, может быть, не самым ревностным прихожанином католической церкви, однако всё же изрядно возмутился оскорблением королевы Изабеллы известной своей набожностью и ревностью в попытках отбить занятую маврами часть Испании. Но всё же он смог усмирить себя и промолчать так как его спутник выглядел действительно обеспокоенным.
Преследовавшие их еврейские ростовщики остались далеко позади. Отсветы факелов ещё мелькали по краям квартала, но лезть в центр нижнего города они похоже не собирались, по крайней мере до утра.
Казалось, стало холоднее. Должно быть просто ночная стылая прохлада, но молодому мастеру сделалось не по себе. Словно бы рядом и правда бродили чудовища которых опасался посланник русского царя. Но при чём здесь Изабелла Первая, королева Кастилии и Леона?
Тревожность спутника передалась Леонардо, и он достал из ранца увесистый молоток — инструмент скульптора и механика, однако способный послужить неплохим оружием в уличной драке. Сделал он это как нельзя вовремя, так как спустя мгновение тьма вокруг, точнее малая её часть, ожила и прыгнула на них.
Словно по заказу выглянула луна, осветив творившееся под покровом ночной тьмы беззаконие. Напавшее на них чудовище казалось пародией на человека. Дьявольским творением. Сатирой на совершенное творение всеблагого Господа.
Подделка, вдобавок, не слишком качественная. Разве только со спины или при брошенном вскользь взгляде нападавшего можно принять за обычного человека. Лицо, превратившееся в морду. Волосы практически отсутствуют, сохранившись только на затылке. В несколько раз увеличенные уши и глаза, безошибочно выдают в нём ночное существо. Мощные, распирающие кожу мышцы на руках и ногах показывают, что оно довольно сильно, вероятно гораздо сильнее обычного человека.
Чудовище прыгнуло из темноты метя в Леонардо, но остававшийся настороже Джан Батиста оказался проворней. Он успел оттолкнуть молодого мастера и выхваченным из ножен клинком, единым, слитным движением рубануть прямо по вытянутой вперёд лапе. То было столь же эффектное, сколь и эффективное исполнение фехтовального приёма Strettoio del Falco (Хватка ястреба) когда опытный фехтовальщик одним неразрывным движением выхватывает клинок и тут же наносит им молниеносный удар часто заканчивающий поединок едва тот успел начаться. Часто, но не в этот раз. Не с этим соперником.
Вместо того чтобы разрубить плоть клинок, при соприкосновении, издал звонкий звук, словно сталь столкнулась со сталью. Чудовище отпрянуло, Джан Батиста попытался перейти в атаку, но оказался сметён стремительным натиском и отброшен прочь. Существо медленно повернуло голову в сторону пытавшегося подняться на ноги Леонардо.
— Божья матерь! — воскликнул в ужасе молодой мастер.
Неожиданно существо заговорило. Речь его была хриплой, каркающей, но вполне членораздельной.
— Бог вам не поможет, ибо он не на вашей стороне!
Это было невозможно и отвратительно — ночной демон, упырь, говорящий о том, что Бог отвернулся от них.
— Да что ты такое говоришь, приятель, — Джан Батиста тоже сумел подняться, но во время падения он выпустил клинок из рук и тот лежал в нескольких метрах от него. — Ты себя в зеркале видел? Такие как ты, вместе с чертями, разводят костры под адскими котлами.
— Матерь божья вскормила меня его святой благодатью! — взревело чудовище.
Он собирался броситься на Леонардо. Молодой мастер увидел, как напряглись мышцы на мощных ногах готовясь метнуть сильное тело вперёд подобно выпущенному из пушки ядру, но Джан Батиста успел первым. Раздался громкий хлопок похожий на выстрел из аркебузы и существо отбросило прочь. Оно попыталось встать, но следующий хлопок буквально взорвал его руку в районе плеча кровавыми брызгами. Ещё один хлопок вырвал из бедра здоровенный шмат мяса.