Сергей Спящий – Итальянец на службе у русского царя (страница 34)

— Прислушайся, величайший, — попросил Муфтий. — Похоже на перезвон колоколов православных церквей. Неверные пытаются бороться колоколами против «гласа».

— У них получится?

— Не знаю, о лучезарный.

— Уже получилось. Ворота закрыты и стража снова на стенах, — отмахнулся Хас. — Пусть будет так. Это всё равно ничего не изменит. Остановите «глас» чтобы мои воины смогли подойти к стенам и начать штурм. Мы сметём их и овладеем городом ещё до заката.

Муфтий низко поклонился: — Да будет так.

Венёв не такой большой город, а здесь, против него, собралось слишком много мощных орудий. Стены продержались сколько смогли, но ни одна стена не выдержит столь массивного обстрела. Последние защитники, под плотным обстрелом, покинули стены только когда те начали обваливаться у них под ногами. В это время, с другой стороны, из города выходил нескончаемый поток людей. Тех, кто не мог идти — везли, но не хватало ни телег, ни лошадей. Джан Батиста пытался сохранить царю Ивану если не сам город, то, хотя бы, его армию.

Видя исход русских, янычары пытались обойти Венёв и перехватить их, но оставшиеся в городе стрельцы мешали им огнём со стен. А когда стены рухнули, то они отошли в дома и стреляли оттуда. Османам пришлось буквально раскатать большую часть города и когда они это сделали, то оказалось, что беглецы успели уже отойти на достаточное расстояние.

Османский военачальник рвал и метал, но поддался благоразумию и не стал никого посылать в немедленную погоню. Слишком трудная выдалась битва для обоих сторон. Истощённые за день люди уже просто не могли совершать долгих переходов. Только если османы имели возможность разбить походный лагерь на захваченном ими поле боя, то отходящие к Туле русские пока ещё не знали покоя.

От пятидесятитысячной армии стрельцов осталась едва ли десять тысяч. Одна пятая! И это вместе с жителями Венёва, отступающими сейчас вместе с солдатами.

Потери осман количественно больше, но на фоне их изначально огромной армии смотрятся менее значительно.

От стотысячной орды степняков остались пятнадцать — двадцать тысяч сильно деморализованных после применения на них «гласа Аллаха» воинов. К тому же все их лошади разбежались и поймать их будет не такой простой задачей.

Сорокатысячный корпус янычар потерял где-то треть и составлял сейчас чуть меньше тридцати тысяч воинов. Всё ещё грозная сила, но явно недостаточная для полного завоевания русского царства. Однако, великолепный султан Мехмед Второй Фатих уже знал о сомнительных результатах вроде как победного сражения и слал своему верному Хасу подмогу в лице двадцати тысяч янычар и шестидесяти тысяч на скорую руку набранных рабов, бедняков и наёмников из покорённых османской империей народов. Это была не полноценная армия и боевые качества спешно набранного и обработанного «ветрами покорности» мяса не слишком велики. Но цифра в целых шестьдесят тысяч крайне внушает. Кроме того, этих «бойцов» можно особенно не жалеть и первыми бросать на стены русских крепостей сберегая янычар. Итого, после воссоединения с высланными на подмогу силами, численность османской армии будет составлять не менее пятидесяти тысяч янычар и не менее восьмидесяти тысяч одурманенных ветрами покорности.

Учитывая, что русская армия потерпела поражение под стенами Венёва и царь Иван, как бы он ни изворачивался, не сможет собрать больше сорока тысяч стрельцов даже если полностью оголит другие свои границы — исход кажется вполне себе предрешённым. Оставалось только подождать около месяца пока высланное премудрым султаном пополнение сможет соединиться с войсками Мурад-паши чтобы продолжить наступление. Полное уничтожение русского царства и захват Москвы всё ещё планировалось завершить за одну летнюю компанию.

Царь Иван, не хуже прочих, понимал серьёзность сложившегося положения. Он находится в Тульской крепости, можно сказать почти на переднем крае, и лично принимал входящую в Тулу процессию из раненных и оглашённых поражением солдат и мирных жителей разрушенного города Венёва.

К удивлению тульского люда, царь стоял у ворот всё то время пока через них проходили десятки телег с раненными и уставшие, едва находящие в себе силы чтобы идти, выжившие стрельцы. Чуть дальше от входа специальные люди принимали входящих предлагая им первую медицинскую помощь, горячую еду и место, где они могли бы отдохнуть. Но первым, что видели входящие в крепость, стрельцы были царь, его воеводы и ближники встречающие их с непокрытыми головами. Кто-то из приближённых бояр начал было ворчать, что негоже царю склонять голову перед простыми солдатами. На что царь Иван ответил, что свои ошибки требуется признавать и принимать их последствия.

Когда процессия закончилась и последний вышедший из Венёва и дошедший до Тулы стрелец прошёл в ворота, царь сказал: — Ошибки нужно не только признавать, но и исправлять. Этим мы и должны заняться.

Возможно, его слова поняли не все ближники. Но все послушно закивали.

Задержавшийся и вставший рядом с царём Джан Батиста выглядел серым от усталости и долгого пути.

— Прости что потерял твою армию, — повинился Джан Батиста.

— Ты сохранил солдат, — ответил царь. — А значит ты сохранил армию.

— Много достойных людей погибло. Боярских сыновей… и всех прочих.

— От нас зависит чтобы их гибель не оказалась напрасной, — закончил царь.

Леонардо ушёл из Венёва вместе со стрельцами. Сначала шёл сам, но полёт-падение с небесного корабля и ушиб ноги дали о себе знать и ему пришлось присесть на одну из телег везущих раненых бойцов. За время пути несколько раз останавливались чтобы немного передохнуть и выгрузить умерших от ран освобождая место в телегах для ещё живых, но смертельно уставших людей. Первая проведённая в лесу ночь выдалась ужасной. Еды было мало, но зато, за ночь, смогли вдоволь накипятить воды и заново перевязать раны. К утру ушиб у Леонардо посинел и под кожей надулся здоровенный, с кулак размером, желвак. Ходил он по-прежнему с трудом, поэтому снова пришлось ехать и слушать стоны, крики боли или ярости, произносимые ранеными солдатами в забытьи. Снова останавливались чтобы выгрузить умерших от ран. Но зато получилось найти небольшое село и нормальное поесть. Джан Батиста велел не отнимать у селян еду, а заплатить за неё. Но отнимать всё равно пришлось так как те не хотели продавать, а десять тысяч голодных человек способны объесть не одно такое село. У крестьян, по крайней мере, осталась какая-то сумма денег и указание Джана Батисты как можно скорее переселиться куда-нибудь подальше так как вскоре османы начнут отлавливать людей вокруг захваченного Венёва и обязательно наткнутся на это село.

Переночевали в деревне и утром пошли дальше. Так, за несколько дней, вышли к Туле. Всё время ожидали погоню, но её, к счастью, не было. Или разминулись, или османы пожалели своих людей, дали им отдых, а за это время русские ушли так далеко, что преследовать их не имелось уже никого смысла.

Проспав ночь в Тульской крепости, Леонардо впервые почувствовал себя немного отдохнувшим. Простой, но сытный и, главное, горячий завтрак позволил ему снова почувствовать себя не бездомным бродягой, а итальянским мастером на службе у русского царя. Врач осмотрел его ногу, сказал беречь, смазал пахнущей травами мазью и отправил восвояси. Кость целая, а остальное само образуется. Тем более что из Венёва привезли огромное число раненных и им всем требовалось помощь.

Леонардо попытался разыскать царя Ивана, но его к нему не пустили. Царь постоянно пропадал, совещаясь с воеводами и ближниками, стараясь не упускать ни одной мелочи и лично контролировать процесс сбора новой армии, строительства укреплений и подготовки к неизбежному нападению осман на Тульскую крепость.

Четверо рослых стрельцов подметающих концами шапок потолок перегораживали путь в царские покои, не пуская туда никого. Леонардо они не знали и поэтому тоже не пустили, велев ждать вместе остальными просителями пока царь закончит свои дела. К счастью, видимо по вызову отца, мимо проходил Иван Молодой и, заметив Леонардо в толпе ожидающих, выдернул его.

— Живой! — обрадовался царевич.

Мастер развёл руками. Получилось даже как-то немного виновато. Мол, вот, живой пока, так уж вышло.

— Я за тобой сверху смотрел пока ты летел! Чуть не поседел, веришь?!

— Скорее падал, — Леонардо продемонстрировал ушибленную ногу.

— Нет, теперь не отвяжешься. Твои купола из ткани нужно будет на всех летунов сделать. Если, представляешь, десятки небесных кораблей перенесут сотни воинов через крепостные стены, так можно за один день захватить самую укреплённую крепость!

— Десять небесных кораблей? — переспросил Леонардо.

— Строим, строим, — заговорщицки подмигнул Иван Молодой. — Только тс-с-с! Военная тайна!

Разговаривая, они вошли в зал. По краям, вдоль стен, тянулись ряды скамеек, где сидели, потеснившись, бояре, воеводы, купцы и прочие знатные люди ожидая, когда у царя дойдут до них руки. По центру зала стояли несколько сдвинутых вместе столов с разложенной на них большой картой русского царства и, отдельно, ближайших окрестностей Тульской крепости. Кроме того, по залу то и дело пробегали государственные служащие и помощники, неся в руках затребованные царём документы, выписки, донесения или приказы и унося более ненужные. Тут же сидели целых три писаря записывающих раздаваемые царём указания. Одну копию выдавали тому, кто должен был исполнить царский указ. Другая оставалась на месте, до его исполнения. А третья уходила в архив. Безумное расточительство драгоценной бумаги с точки зрения любого европейского правителя. Но то, что русское царство само изготавливало бумагу в огромных количествах делало её поразительно дешёвой.