Сергей Спящий – Итальянец на службе у русского царя (страница 33)
Леонардо отстегнул крепящий его к страховочному канату карабин. Выпавший за борт матрос, его только сейчас втянули обратно, смотрел на него совершенно круглыми, расширенными от ужаса глазами.
— Ты безумец! — сказал царевич.
Мастеру сейчас показалось или в голосе Ивана Молодого проскальзывали нотки… зависти. Как будто он тоже хотел бы спрыгнуть с летающего корабля, отдавшись на волю ветра, положившись на разворачивающееся куполом полотнище лёгкой ткани за спиной да на господа бога, который, как известно, никогда не выдаст настоящего смельчака даже если тот не слишком-то в него верит. Неужели царевич хотел бы прыгать в осаждаемый османами Венёв и только чувство долга и ответственности за небесный корабль не позволяет ему забрать запасной комплект у дрожащего как осиновый лист Михаила?
— Я всё рассчитал, — произнёс Леонардо. Кого он хотел подбодрить? Может быть мнущегося за спиной друга? Царевича? Судьбу? Или всё-таки самого себя?
Шаг в пустоту. Свист ветра ушах. Сердце в пятках и всё-таки развернувшийся купол из ткани над головой. Сильный рывок вверх, такой что он на мгновение задохнулся. Превратившееся в полёт падение даёт возможность оценить бесконечную красоту и свободу недоступную ни на грешной земле ни, даже, на борту воздушного корабля. Неужели именно так, каждый миг своей жизни, чувствуют себя птицы? Тогда он точно знает, чего хочет. Он хочет быть птицей.
С диким криком «свят-бог, защити меня грешного!» Михаил прыгает следом за мастером.
На секунду Леонардо испугался что тот забыл оцепить карабин от страховочного троса и его полёт сейчас прервётся, а сам смельчак повиснет словно грузило на леске. Но нет, Мишка не забыл. Купол ткани раскрывается у него над головой. И он кричит. Не поймёшь — от страха или от восторга или потому, что вспомнил наставления Леонардо.
Мастер тоже кричит что есть мочи: — Колокола! Надо бить во все колокола!
Может быть его услышат там, внизу? Нет! Тогда он сам. Главное приземлится осторожнее и ничего себе не сломать. Но осторожнее не получается. Перед самой посадкой он попадет в конус излучения. Несмотря на всю моральную подготовку приступ беспросветного ужаса на секунду выбивает его из себя. Пока Леонардо борется со страхом внутри себя, его тело, безвольным мешком, падает на землю и раздуваемый ветром купол ткани ещё какое-то время тащит и волочит его по главной улице Венёва. Хорошо ещё что в направлении ближайшей церкви. Вот только, чтобы ударить в колокола, надо сначала суметь встать.
Историческая справка к восьмой главе
Венёв (Венёва) — старинный русский город в Тульской области, чья история неразрывно связана с обороной южных границ государства и освоением Дикого Поля.
Судьба Венёва резко изменилась в середине 15-го века. Для защиты от набегов по реке Венёвке была построена новая деревянная крепость — «Городенск на Веневе», ставшая важным звеном в системе Большой Засечной черты.
В отличие от каменного Тульского кремля, деревянные укрепления Венёва не сохранились
Глава 9. Падение Венёва
Леонардо очнулся от того, что его довольно бесцеремонно трясли и делал это Мишка. Сам он приземлился чуть более удачно, поэтому избежал потери сознания при ударе об землю.
— Слава всем святым, ты жив! — обрадовался Михаил.
— Ненадолго, если не никто не закроет ворота, то османы просто войдут в город. Нужно бить в колокола! — вспомнил мастер.
Помогая друг другу и поддерживая, они похромали в сторону городской церквушки. Венёв довольно маленький городок, но всё же это именно город, а не деревня. Тем более он сильно разросся, готовясь отражать нападение басурман. Имелась в нём и церковь, не слишком высокая, но, как полагается, с куполами и колоколами.
В самой церкви пусто. Оно и понятно — все на стенах. Но где заведующий церковью святой отец и его помощники? Искать их нет времени, поэтому пришлось преодолеть пару узких лестниц чтобы добраться до площадки с колоколами.
— Умеешь звонить? — спросил Леонардо.
Мишка помотал головой: — Нет.
— И я нет. Значит взяли и начали.
Начали с самого большого на вид колокола. Оттянув язычок за привязанную к нему верёвку Леонардо размахнулся и запустил. Колокол звонко загудел. Ему вторил второй, за который взялся Михаил. Так они и били в колокола без всякой системы пока по лестнице не взобрался святой отец со страдальческим и, вместе с нем, грозным видом.
Увидев священника, Михаил стушевался, а Леонардо, наоборот, укорил того: — Где же вы пропадаете, святой отец? Чтобы перебить басурманское колдовство надо бы в колокола бить без перерыва, а здесь пусто. Немедленно беритесь и начинайте звонить.
Ошарашенный священник его послушал и начал звонить уже упорядоченно, как положено.
Серебряный перезвон плыл над стиснутым в тисках беспросветного ужаса городом и тиски эти, казалось, слегка разжимаются, давая место надежде.
Мишка спросил: — Куда дальше?
Леонардо пожал плечами: — Пойдём проверим что хотя бы ворота закрыли.
Дойдя до ворот, они нашли из прикрытыми. Осталась только малая щель, через которую в город втекал ручеёк отступающих с поля боя стрельцов. Стоящие на стенах пушки грохнули, залпом отсекая висевших у них на пятках степняков.
Голова всё ещё болела нещадно. И звуки вокруг казались несколько приглушены. Но всё же, колокольный звон помогал людям не думать об оставшемся где-то глубоко в них страхе, не сосредотачиваться на нём одном, а думать и действовать. И чем больше человек шевелился, чем активнее он двигался, тем в меньшей степени властвовал над ним наведённый внешним воздействием искусственный страх.
Хас Мурад-паша с довольным видом наблюдал за происходящей на поле боя резнёй. Всё шло по плану. Не готовые ощутить на себе воздействие «гласа» русские стрельцы едва ли могли оказать серьёзное сопротивление, не считая отдельных бойцов, коих было всего ничего. Тогда как изначально превращённые «ветром покорности» в безумных берсеркеров, степняки оставались в целом устойчивы к кратковременному облучению инфразвуковыми волнами. По крайней мере они могли стоять на ногах, держать в руках оружие и применять его по назначению убивая неспособных оказать сопротивление русских.
С чуть меньшим удовольствием Мурад-паша смотрел в сторону спешно удаляющегося небесного корабля. Вопреки его ожиданиям тот не рухнул на землю, не перевернулся, а всего лишь улетал изо-всех сил прочь. Но и такой результат вполне устраивал османского военачальника.
— Мудрость султана Мехмеда Второго Фатиха и дервишей из «Сада Големов» непостижима, — довольно заметил Мурад-паша, поглаживая кончик пропитанной ароматическим маслом бороды как он всегда любил делать в минуты высочайшего довольства. — Не иначе как сам Верховный (Аллах) вкладывает им в головы мысли о новых, чудесных, устройствах подчиняющих неверных и обращающих в бегство и прах все их армии.
— Истинно так, — с поклоном согласился Муфтий. — Но скажи, о великий, как долго нам ещё облучать неверных «гласом»? Его внутренние механизмы перегреваются, а рабы устают и у них не остаётся сил вертеть рычаги.
— Мне нет дела до рабов! Пусть хоть все подохнут прямо на рычагах. В случае необходимости — наловим других.
За разговором Мурад-паша бросил взгляд на русский городок и остолбенел — ранее распахнутые во всю ширь ворота теперь были закрытыми, а на стенах снова появились стрельцы.
— Что происходит? Трубы вышли из строя?