Сергей Сорокин – Битва за москву 1941 - 9 (страница 14)

— Делится, — сказал он. — Там дальше вправо ещё один, ниже. Туда вода капает. Там нас и...

Он остановился и посмотрел на меня снизу, и глаза у него были совершенно взрослые.

— Дяденька, — сказал он, — их же завтра опять погонят. Они там мины ставят. Немцы им дают ящики и показывают где, а сами стоят сзади с автоматом и близко не подходят.

Глава 6

После первых слов о минах Аркадий поднялся с лавки и подошёл к печке. Рябцев уже пришёл из сарая; Игната разбудили, и он принёс в дом Прасковьи старый план. Я предложил мальчишке табурет, но он остался стоять.

Ему поставили табурет у печки, Прасковья сунула ему в руки кружку с кипятком, забелённым молоком, а он стоял, держал кружку двумя руками и переступал с ноги на ногу, и смотрел не на нас, а на дверь. Так стоят люди, которые за последние сутки поняли, что сидеть — опасно.

— Ты сядь, — сказала ему Прасковья. — Сядь, тебе говорят. Ноги-то у тебя мокрые по колено.

— Я постою.

— Господи, да что ж ты как не свой.

— Прасковья Филипповна, — сказал я. — Пусть стоит.

Она посмотрела на меня сердито и ушла за занавеску, и оттуда слышно было, как она что-то двигает и перекладывает, и вскоре она вынесла ещё ломоть хлеба, положила на стол поближе к Аркадию.

— Рассказывай, да жуй между словами, — сказала она. — Нечего пустому стоять.

Мальчику было лет пятнадцать. Он был худой той худобой, при которой на шее видно каждое сухожилие, в ватнике не по росту и в немецких ботинках без шнурков, обмотанных мешковиной, и у него на лице, на лбу и на виске, была тонкая белая пыль, которая не стёрлась ни от дождя, ни от пота, — и эту пыль я узнал раньше, чем он начал рассказывать, потому что у нас в городе в мирное время возили такой камень на стройку, и у грузчиков были такие же белые брови.

— Аркадий, а по отцу?

Он поднял на меня глаза.

— Павлович.

— Я Гринёв, Андрей Кузьмич, командир взвода. Вот это Рябцев Константин, сапёр. Вот это мельник Игнат Прохорович, ты его знаешь. Сейчас ты будешь рассказывать, и я тебя буду перебивать, и ты не обижайся. Я тебя буду перебивать не потому, что не верю, а потому, что мне надо знать, где ты видел сам, а где тебе кажется.

— Я всё видел, — сказал он быстро.

— Вот и проверим.

Игнат расстелил на столе то, из-за чего я его два дня просил ходить по своим знакомым: старый план выработки, синюю копию на полотняной подкладке, с печатью промкомбината и чьей-то припиской чернилами в углу. Рядом Рябцев положил немецкую карту из того цилиндра, который мы нашли после спада воды, — карту минных полей, из которой проверенным оказался один квадрат и один оказался пустым.

Два листа лежали рядом, и между ними была вся наша задача.

Я поставил его кружку на край стола и придвинул табурет. Аркадий опёрся коленом о сиденье, вытер ладонь о ватник и взял карандаш.

— Рисуй, — сказал я, перевернув мельничную ведомость чистой стороной.

Он нарисовал быстро, уверенно и неправильно.

Я это понял не сразу, а по тому, как Рябцев стал двигать головой. Аркадий рисовал ход от себя, от выхода внутрь, потому что помнил дорогу в том порядке, в каком шёл, — и все повороты у него легли в зеркало: правое стало левым.

— Погоди, — сказал Рябцев, придерживая лист и касаясь ногтем кривой линии. — Ты вот тут куда повернул?

— Налево.

— А шёл ты куда — в гору или из горы?

Мальчик замолчал и повёл рукой в воздухе, и я увидел, как он сам себя путает.

Я снял с безмена, висевшего у Прасковьи у двери, маленькую медную гирьку и поставил её на бумагу.

— Вот это, — сказал я, — место, откуда ты вылез на воздух. Вот эта гирька. Ты теперь рисуй не как шёл, а как будто ты идёшь туда обратно, от гирьки. И рассказывай вслух, что было под ногами, что на голове и чем пахло. Не называй ни квершлагов, ни штреков, ты их не обязан знать.

Он начал снова, от гирьки, и вышло медленнее и совсем иначе.

— Сперва по канавке. Она узкая, в ней вода по ладонь и лёд по краям. Там надо ползти, и лопатки чиркают по верху. Её, наверно, на четвереньках и не пройти большому... я там плечами застревал, я вот так поворачивался, — он показал, выкручивая плечо, — боком.

— Сколько по ней?

— Долго. Я считал до двухсот, а потом сбился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.