Деревьев чёрных нагота.
Метёт небесный мел.
Глухих футляров череда
Скрывает мрамор, новодел
Фонтанных брызг и струй
Подобных струнам лиры.
Руслана нет и нет Людмилы.
Сменили лебеди квартиры
На берегах Карпиева пруда,
Курятник тесный предпочтя
Студёной ключевой воде.
Лишь чайки жмутся к полынье…
Унылый день. Декабрь. Зима.
Пока ещё
Мы уходим… Мы уйдём,
Оставляя мир другим,
Неизведанным путём,
неизбежным и немым.
Мы – случайные сцепленья —
Появились на мгновенье
В бесконечном цикле звёзд.
Мы – пустот метаморфоз —
Превратимся в точку света,
В кучку атомов, в нули.
Для чего же были мы?
Так и не пришли к ответу,
Но пытались, чёрт возьми!
А над речкою рассветы
Просто чудо хороши…
Картина маслом
На картине: злое море,
Волны с ветром в жуткой ссоре.
И летит к мечте красиво
Шхуна-бриг вся в парусах…
Феерично! Впечатляет!
Но художник забывает
Про реальную картину
На подобных кораблях.
Я напомню, что нельзя
В бурю ставить паруса.
Чтоб домой смогла вернуться
Всяк моряцкая душа.
Не стерплю поведать про
Корабельное нутро.
Вот где ясно различимо,
Кем, кому, за что дано.
В трюмах старой бригантины
Бочки тухлой солонины.
Сотня потных тел матросов
Спит под скрипы гамаков,
Под галдёж, кто не на вахте
(Романтично? Ах, оставьте…),
под картёжные разборки
И под смрад из гальюнов.
Месяцами те же рожи,
Сырость, крысы… Только всё же
Есть Мечта. Её не скроют
Нечистоты бытия.
И летит над бурным морем
Мимо бед, не зная горя,
Неподвластная невзгодам…
Прав художник, а не я.
Я спичкой чиркаю
Почти зима. Дня светлый час
Как незаметно потускнел, прошел.
