Сергей Соколов – Опергруппа, на выезд! (страница 47)
Да, несравненно труднее, чем во времена Московцева, стало работать кинологам сейчас. Страшно представить, какая лавина запахов обрушивается на чуткий собачий нос на городской улице, как быстро затаптывают слабый след десятки прохожих, бесчисленные городские шумы глушат тот единственный, необходимый.
Но значит ли это, что служебная собака отходит на задний план в борьбе с преступностью? А работа по следу, задержка и конвоирование преступника? — перечисляет Трифонов. А то, что человек с собакой всегда сильнее, подвижнее и защищеннее, чем один? Собака — его улучшенные зрение, слух, обоняние, его руки. Но все ли возможности животного используем мы в усложнившихся при техническом прогрессе условиях? У Трифонова есть свои мысли на этот счет. Видимо, предстоит усилить разъяснительную работу в подразделениях милиции — при возможности на место преступления первым должен попасть человек с собакой. Лучшая помощь кинологу и собаке — не мешать, не путать следов, не менять обстановку. Но главная работа предстоит в самом питомнике. Кинолог — это работник с чутким и сложным живым инструментом. Он хорошо должен знать этот инструмент: особенность организма и характера собаки, современные принципы дрессировки, взаимодействие с животным. Но приказ «Ищи!» собаке дает человек, и от правильности этого приказа зависит успех раскрытия преступлений. Кинолог должен быть опытным и творческим оперативным работником, экспертом, читающим как книгу обстановку на месте преступления, будь то промышленный объект или квартира, психологом, анализирующим мысли и поступки преступника. Он должен, наконец, быть физически закаленным бойцом, отлично владеть оружием.
В этих размышлениях старшего инспектора-кинолога целая программа по подъему престижа работы человека с собакой.
Истина — прежде всего
Александр Егорович Горбачев, не торопясь, дочитал последнюю страницу. Задумался. Минуты две смотрел, не отрываясь, в окно на крышу соседнего дома, на тающий снег, веселыми ручейками сбегавший на землю. Вот и снова весна. Вздохнув, Александр Егорович подписал прочитанное и, хлопнув ладонью по обложке, сказал: «Все, следствие закончено».
Но как обычно, подписав обвинительное заключение, Горбачев снова и снова перебирал в мыслях обстоятельства дела. Все ли сделано, не упустил ли он чего? Так ли вел дело?
— Вот ведь, — улыбнулся Александр, — семь лет работаю следователем, а разволновался, как новичок…
Вспомнилась первая встреча с Рязановым. В тот день Горбачев дежурил по отделу. Дежурство было относительно спокойным, и он смог даже поработать у себя в кабинете. В одиннадцатом часу позвонил дежурный:
— Александр Егорович, спуститесь вниз, есть дело.
В комнате для задержанных ему показали рослого, крепкого паренька лет восемнадцати:
— Андрей Рязанов. Напился, нахамил женщине в порту, избил мужчину, заступившегося за нее. Типичное хулиганство. Свидетели и потерпевшие ждут.
Горбачев допросил свидетелей, потерпевших. Картина была ясна. Прав был дежурный. Пьяный хулиган. Оскорбил женщину, которая по возрасту годилась ему в матери. Избил пожилого мужчину.
Взглянул на часы. Позвонил дежурному.
— Рязанов спит, нет?
— Глаз не сомкнул. Быстро протрезвился. Сидит, в одну точку смотрит.
— Пришлите его ко мне, — попросил Горбачев.
Рязанов вошел в кабинет следователя несколько медлительно и, как показалось Александру Егоровичу, даже чересчур спокойно.
— Садитесь.
Рязанов сел, не глядя на Горбачева. Александр Егорович разглядывал его, раздумывая, с чего начать разговор. Начал издалека.
— Спортом занимаетесь?
В ответ утвердительный кивок.
— Борьба, штанга, бокс?
— Бокс, — ответил Рязанов и впервые быстро, мельком взглянул на Горбачева, на секунду задержал взгляд на его груди, заметив значок кандидата в мастера спорта, и, отвернувшись, снова уставился на пол.
«Упреков ждет, — подумал Александр, — мол, боксер, а обидел женщину».
Вслух спросил:
— Ну, а успехи как?
— Ничего, — буркнул в ответ Рязанов.
— Все-таки?
Рязанов неопределенно пожал плечами и промолчал. Разговор явно не клеился. «Ладно, — мысленно определил Горбачев, — тебе сейчас, конечно, не до разговоров, подумаешь, взвесишь все, тогда и поговорим».
Официальным тоном сухо спросил: «Фамилия, имя, отчество» — и приготовился писать протокол.
Неуклюже втянув голову в плечи, Рязанов снова бросил быстрый взгляд в сторону следователя, видимо, по лицу стараясь определить ход дальнейшего разговора.
— Что писать-то, ничего я не делал. За что забрали?
— Об этом я и сам хочу спросить вас.
Дальнейший разговор ничего не дал.
«Время, что ли, хочешь выиграть, тогда для чего? Ведь все и так ясно», — подумал Александр Егорович.
Присмотревшись повнимательнее к парню, Горбачев понял, что спокойствие у него наигранное и что Рязанов напуган.
— Вот что, — поднимаясь, сказал он, — если ничего не помните, возвращайтесь в камеру, подумайте, вспомните.
Первая встреча оставила неприятный осадок. Но он не привык по первому впечатлению судить о человеке.
Дело поручили ему, и Александр Егорович снова вызвал Рязанова к себе. Тот, казалось, был все таким же, даже, пожалуй, еще более медлительным и спокойным, но глаза выдавали беспокойство и растерянность. И хотя он по-прежнему был немногословен, рассказывал о себе уже более охотно. Рабочий парень, недавно исполнилось восемнадцать, живет с родителями. Родители особенно его не балуют. В милицию попал впервые. Спортсмен, кандидат в мастера по боксу. Участвовал неоднократно в соревнованиях. Довольно успешно.
Но как только разговор заходил о происшествии в порту, Рязанов снова замыкался. Твердил одно: «Не помню. Пьян был». На вопрос следователя, часто ли выпивает, ответил, что вообще не пьет, выпил впервые.
Зазвонил телефон.
— Александр Егорович, не у вас ли дело Рязанова? — послышался в трубке голос заместителя начальника РОВД Е. Т. Ануфрикова.
— У меня, Евгений Трофимович.
— Здесь отец его пришел, хочет с вами поговорить.
— Пусть побудет у вас, я минут через десять зайду.
От отца Горбачев узнал многое. Может, чуть и приукрашивал он, все-таки отец, но сына характеризовал хорошо, случившимся был сильно встревожен.
«Ведь не пьет, не курит, одно на уме — спорт, ничего не понимаю, как могло такое случиться», — говорил отец.
Беседовали долго, отец все рассказывал о сыне, об его интересах.
«Как сын, он хороший, заботливый».
На прощанье попросил: «За то, что совершил, — пусть отвечает как положено. Но если можно, не лишайте его свободы. Мы и работаем с ним вместе, оба шоферы, не плохой он парень, да и в коллективе его уважают».
На очередной встрече Рязанов подробно рассказал, что недавно немного заболел, простудился, видно, а через два дня должны были состояться соревнования. И вот по совету одного своего друга решил полечиться спиртом. Выпил граммов двести. Что произошло дальше, помнит плохо. Голос парня дрожал, прерывался.
Все взвесил следователь: характеристику с места работы и отзывы сослуживцев, мнение тренеров и товарищей по спорту. Он освободил Рязанова до суда из-под стражи, взял с него подписку о невыезде.
Дело Рязанова закончено. Следователь не выносит приговора. Он расследует обстоятельства преступления и выясняет причины, способствовавшие его совершению. Снова и снова задавал себе вопросы Горбачев: «Почему совершил Рязанов преступление?»
Если присмотреться, парень неплохой, способный спортсмен, рабочий. Воспитывался в рабочей семье.
Несведущ в законах? Не на пользу пошли занятия боксом, чувствует свое физическое превосходство, а отсюда и пренебрежение к другим? Проще, конечно, сказать: «Напился, избил». Но нужно разобраться до конца.
Нет, для себя Горбачев не считает дело Рязанова законченным.
В тот день Александр Егорович допоздна засиделся в кабинете. Готовился к выступлению в рабочем коллективе на одном из промышленных предприятий. Завтра он расскажет о Рязанове. Не ради любопытства. Он расскажет, чтобы предупредить на примере Рязанова, предостеречь других.
За годы работы следователем в Кировском отделе внутренних дел Ярославля капитан милиции Горбачев расследовал разные дела. Поначалу выпускнику Саратовского юридического института поручали дела сравнительно несложные. Шло время. Приходило умение, опыт, мастерство. Вдумчивому и способному следователю стали поручать дела посложней. Тогда-то и проявились его недюжинная эрудиция, тонкий психологический ум, педагогические способности.
В милицию Александр Егорович пришел не случайно. Закончив после школы техническое училище, он работал на заводе. Однажды к ним в обеденный перерыв пришел капитан милиции, тоже следователь. Рассказал о своей работе. Поделился впечатлениями. Александр впервые тогда так близко встретился с работником милиции. Его поразила широта мышления, глубина эрудиции следователя. Юношеское воображение стало рисовать ему особых людей, о мужестве, стойкости и принципиальности которых он слышал чуть ли не легенды.
Во время службы в рядах Советской Армии комсомольцы избрали Александра своим вожаком. Комсомольская работа закалила его. Парень возмужал, окреп. Здесь он стал коммунистом. В армии у Александра произошла вторая встреча с юристом, следователем военной прокуратуры, интересным человеком интересной судьбы. Эти встречи и определили его выбор: он поступил в юридический.