Сергей Соколов – Опергруппа, на выезд! (страница 44)
Эксперт — это специалист, а специалистом можно назвать лишь того, считает Юрий Серафимович, кто знает не только теорию, но и жизнь. Поэтому для него не существует дел больших или малых. За любым из них он видит человека. Его интересует не просто весь механизм поиска, но и то нравственное, что стоит за юридическим фактом. И это позволяет Викулову успешно находить верное решение в хитросплетении психологически тонких задач.
…Автор письма был отлично осведомлен о состоянии дел в коллективе. Он обвинял коллектив и его руководителя во всех смертных грехах, ставил под сомнение профессиональную компетентность заведующего кафедрой. Он не упустил никаких мелочей. Единственное, что забыл автор подметного письма, это поставить свою подпись. Налицо была элементарная подлость. Человек хотел грязными руками расчистить себе путь к должности. Комиссия, которая была создана в связи с «поступившим сигналом», легко убедилась, что все «факты», изложенные в письме, — ложь. Однако обстоятельства требовали изобличения автора анонимного письма. Графическую экспертизу поручили провести Юрию Серафимовичу Викулову.
Аноним исполнил свое творение весьма оригинально, что практически, при первом знакомстве с письмам, не позволяло определить авторство. Дело осложнялось еще и тем, что подозреваемого нельзя было пригласить и взять официальные образцы его почерка. Суть не в тайне самой экспертизы: нельзя оскорблять человека недоверием. А если анонимка не им состряпана? Тут все не просто в простом, казалось бы, деле. Вся деятельность юриста исходит из его нравственной позиции, которая при педантичном соблюдении законности обретает максимальную гуманность. Единственное, что мог себе позволить Викулов, это взять в учреждении образцы почерка того, на кого пало подозрение.
Возможно ли предугадать будущее полотно художника за первыми рабочими мазками? Разве расскажешь, как протекает процесс его творчества? Мы видим лишь результат, готовое творение. Из каких едва уловимых особенностей, тщательно скрываемых, удается эксперту выписывать логически закономерную цепь индивидуальных улик? Особый взгляд, особый аналитический ум, особое чутье? Вряд ли. Хотя уверен: без этих качеств быть подлинным мастером, детективом, в лучшем значении этого слова, невозможно. Любовь к профессии и высокое чувство ответственности, помноженные на внутреннее, возможно, унаследованное от отца, выработали у Викулова свой особый подход к ведению экспертизы. Индивидуальность всегда отличает почерк любого мастера.
Сложен лабиринт расследования. Эксперт идет по нему, вооруженный современными средствами электронно-вычислительной техники, новейшими достижениями химии и физики. Он ведет своеобразный поединок с «безмолвными свидетелями», которые, увы, ничем ему не помогут, если сам он окажется беспомощным. Викулов сделал тогда все, что полагалось: провел графическую разработку почерка, понял его особенности, взаимосвязь между буквами. Последующие математические расчеты особой сложности для Юрия Серафимовича не представляли. Но прежде чем обвинение было предъявлено автору подметного письма, результаты экспертизы, проведенной Викуловым, проверяли, и не в одной инстанции. Не сомневались в его квалификации и правильности заключения. Он сам просил об этом, зная, сколь велика ответственность, которая лежит на нем, и нет у него права на ошибку. Конечно, как любой человек, Викулов может ошибиться в силу объективных обстоятельств. Но он не имеет права на самую малость отойти от закона, потому что закон всегда должен оберегать человека, должен быть справедлив, ибо возмездие должно быть соразмерно преступлению.
Более двадцати лет служит в милиции майор Юрий Серафимович Викулов. Провел сотни экспертиз по уголовным делам. Принцип, который стал краеугольным камнем в его работе, пожалуй, не нов, но всегда ведет верным курсом расследования: отбрось первое, непроверенное, ничем не подкрепленное предположение, — оно может стать для тебя версией, перерасти в достоверность. Пока в чем-то есть сомнение, отбрось сделанное и начинай заново, иначе истина задержится в пути. А запоздалое торжество законности — несправедливость.
…Дело «повисло». Может оно висеть или нет — тема для другого разговора. Но факт остается фактом: не нашли. В руках старшего эксперта майора милиции Викулова была лишь одна пуля. Известны были обстоятельства случившегося. Но кто стрелял? Вопрос оставался без ответа. Пуля так и осталась досадным сувениром лежать в столе эксперта. Но есть определенная логика в поведении преступника. Оставаясь безнаказанным, заметая следы, он рано или поздно заявит о себе.
Много месяцев спустя в управление внутренних дел позвонили и сообщили, что в одном из районов области проживают двое охотников, репутация их сомнительная, странно ведут себя последнее время. Работники милиции выехали на место, допросили подозреваемых, изъяли два ружья с целью провести экспертизу: из этих ли ружей был произведен выстрел. Заключение по экспертизе должен был дать майор Викулов.
Калибр пули и ружья совпадали. Только этого было слишком мало, чтобы делать определенные выводы, тем более, что пуля отливалась кустарно, следы канала ствола вырисовывались нечетко. Эксперимент, проведенный старшим экспертом Викуловым, не внес никакой ясности. Но вот случайно, пропуская экспериментальную пулю через канал ствола, Юрий Серафимович нашел! Вот оно! Те же следы — следы бойка на пуле! Наложение фотоснимков подтвердило полное совпадение не только трасс, но и особенности оружия.
Помог случай? Но если проследить, как раскрывается почти любое преступление, всегда можно обнаружить тот самый случай, который дает в руки единственно верную ниточку. Только случай этот не приходит сам по себе; он не придет, если нет постоянной работы мысли, если борьба с неизвестным пока преступником не продолжается до своего закономерного конца; если опыт, накопленный годами, не приходит на помощь в нужный момент.
Коллекция оружия, которую начинали собирать предшественники майора Викулова, пополнилась еще одним экземпляром. Такая уж традиция повелась у экспертов-баллистов: материалы особой сложности, представляющие практический интерес для учебных целей, здесь хранят, изучают. Опыт работы ярославского эксперта вышел за пределы области. Выступая на Всесоюзном совещании экспертов-баллистов с сообщением «Об идентификации охотничьих ружей по следам бойка на пуле», Юрий Серафимович как бы подытожил свой труд в расследовании еще одного преступления.
Следы обязательно остаются…
Мы сидим с ним за столом, беседуем, и он все более смущается тем, что не оправдывает надежд. Двадцативосьмилетний старший лейтенант милиции, следователь областного управления внутренних дел по особо важным делам, человек, умеющий вести и направлять разговор с любым собеседником, даже и с самым заядлым рецидивистом, тут немного растерян.
— Понимаю, понимаю, что требуется, — он в раздумье разводит руками, — Нужен рассказ о таких уголовных делах, чтоб читался с интересом. Особенно после того, когда чуть не все читатели смотрели телевизионные передачи «Следствие ведут знатоки». Там такие махинации распутываются, что от экрана не оторвешься. У нас же в области, к сожалению, вернее — к счастью, таких сложных, что ли, преступлений не было за последние годы. Насчет домысла, а тем более вымысла, сами понимаете, — исключено. Так что не знаю, о чем рассказать…
— Но были, наверное, все же запутанные дела, с которыми пришлось долго возиться?..
— Долго — это не показатель. Долго-то, пожалуй, и не юрист в конце концов докопаться до истины сможет. Быстро надо. Быстро и правильно. Только тогда можно считать, что с работой справляешься.
— Ну, вот, может, и было такое дело, которое удалось расследовать быстро и правильно?
— Стаж-то следовательский у меня всего четыре года. Выбор мал. Разве вот дело шофера Артемова пойдет…
И старший лейтенант милиции Виктор Григорьевич Губаренко начал рассказ…
Этот телефонный звонок заставил дежурного следователя по областному управлению внутренних дел начать быстро надевать шинель. Сообщали о том, что на Московском шоссе при въезде в Ярославль обнаружен убитый. Как убит, кем — сообщавший об этом из телефонной будки водитель проходящей автомашины сказать, понятно, ничего не мог.
Дежурный — а им в тот поздний вечер 20 апреля 1974 года был лейтенант Губаренко — немедленно выехал на место происшествия, Через четверть часа машина милиции была на южной стороне города. Следователю и приехавшему с ним инспектору ГАИ первый осмотр трупа, дороги и обочины поблизости ничего не дал. Все было засыпано снегом. Сырой и густой, несмотря на то, что был уже разгар весны, он шел весь вечер.
Прибывший следом врач скорой помощи констатировал, что смерть наступила мгновенно после сильного тупого удара в правую часть головы. Он сказал также (и это потом подтвердила экспертиза), что убитый был сильно пьян.
Все говорило о том, что потерпевший сбит какой-то автомашиной. Но какой? Где эта машина? Возможно, на ней не осталось почти никаких следов столкновения с человеком, и она мчится как ни в чем ни бывало где-нибудь около Загорска, Углича или Костромы.