Сергей Соболев – Ловец Эха (страница 16)

Дакар мягко, но настойчиво взял Сати за локоть и отвел в самый темный угол зала, подальше от любопытных ушей и тревожных взглядов. Тень от массивной каменной колонны скрыла их.

– У меня для тебя кое-что есть, дочь, – прошептал он, и в его голосе вдруг прозвучали ноты, незнакомые Фросту – мягкие, почти нежные.

Валькирия вопросительно взглянула на отца, в ее синих глазах мелькнуло недоумение, смешанное с тенью надежды.

Некромант загадочно улыбнулся, и этот оскал на его обычно мрачном лице выглядел почти жутко. Он щелкнул пальцами – резкий, сухой звук, как удар кремня о сталь. Воздух перед Сати сгустился, замерцал, и прямо перед ней, словно вырастая из самой пустоты, повис в воздухе меч. Ее фламберг. Длинный, с характерным волнистым, как змеиный хребет, клинком, который ловил даже самый тусклый свет и отбрасывал на стены причудливые блики. Рукоять, обмотанная потертой черной кожей, знакомая до каждой царапины.

Сначала она не поверила своим глазам. Ее пальцы, дрогнув, протянулись и коснулись холодного металла. Ощущение знакомой шероховатости гарды, баланса оружия – все было на месте. Затем, забыв обо всем – о войне, о нежити, о Верховном, – она резко обвила руками шею отца, прижавшись шлемом к его груди. Ее доспехи звонко стукнули о его кожаную кирасу.

– Спасибо, отец, – прошептала она, и голос ее дрогнул.

– Не стоит разбрасываться оружием, дочь, – ответил Дакар, слегка отстраняясь, но его рука на миг легла ей на плечо. – Тем более таким… уникальным. Фрост! – Его голос снова стал жестким, командным.

Вор, опершийся о стену и все еще пытавшийся отогнать остатки головокружения, обернулся. Его зеленые глаза, обычно насмешливые и острые, сейчас были усталыми и настороженными.

– Не составишь мне компанию? – спросил Дакар, уже направляясь к потайной лестнице, ведущей вниз. – Давай спустимся в оружейную. Подберем тебе что-нибудь путное взамен твоих игрушечных кинжалов. Тем более… – он обернулся, его взгляд стал пронзительным, – …нам надо поговорить. Я знаю, ты горишь желанием. Отвечу на все вопросы. На те, что вертятся на языке, и на те, что гложут изнутри.

Фрост нехотя кивнул, оттолкнувшись от стены. Вопросов у него действительно было хоть отбавляй. Они клубились в голове, как рои ос, жалящие и не дающие покоя. Он последовал за некромантом в зияющий чернотой провал лестницы.

Оружейная пряталась глубоко в подвалах форта, в каменных чревах, пропитанных сыростью и запахом вековой пыли, смешанной с маслом и металлом. С одной стороны, это было хорошо: в случае захвата форта найти этот схрон самостоятельно не представлялось возможным – лабиринт ходов, тупиков и потайных дверей сбил бы с толку кого угодно. С другой – порой даже сами воины, служившие здесь годами, с трудом находили дорогу к заветному хранилищу. Но Дакар шел вперед с убийственной уверенностью, его шаги гулко отдавались в узких каменных трубах коридоров. Он не колебался на развилках, не зажигал светильников – будто сам проектировал эти своды и знал каждый камень. Фрост шел следом, погруженный в молчание, прислушиваясь к капанью воды где-то в темноте и к стуку собственного сердца. Холод сырости пробирал под тонкую тунику.

Внутри вора кипела невидимая битва. Одна его часть, темная и стремительная, жаждала придушить этого наглого старикашку здесь и сейчас, в этом мраке, где никто не увидит. За его высокомерие, за угрозы, за ту тень, что он набросил на Сати. Другая часть, более холодная и расчетливая, удерживала порыв. Она показывала, как этот «старикашка» смотрит на дочь – с обожанием и тревогой, как Сати отвечает ему доверием, пусть и сдержанным. Запрещенный прием – напомнить себе о боли в ее глазах, если она узнает – дал второй части перевес. Ярость отступила, оставив лишь едкий осадок.

– Почему ты молчишь, вор? – Голос Дакара, усиленный эхом каменного мешка, в котором они сейчас шли, заставил Фроста вздрогнуть. – У тебя что, язык проглотил? Или ко мне нет вопросов? Ни одного?

Фрост на секунду остановился, его тень на стене замерла, искаженная неровным светом факела в руке Дакара.

– Я не понимаю тебя, некромант, – наконец произнес он, и голос его звучал хрипло. – Ты… ты любишь свою дочь. Это видно. Заботишься о ней. Стараешься сделать ей добро, защитить. Даже в этой… твоей мрачной манере.

Дакар, спускавшийся на пару ступенек ниже, кивнул, не оборачиваясь. Свет факела выхватывал из тьмы его профиль – орлиный нос, жесткую линию сжатых губ.

– И что же тебя смущает, юноша? – спросил он, и в голосе его послышалась усталая ирония. – Разве любовь отца к дочери – нечто непостижимое для вора?

– Но с другой стороны, – Фрост сделал шаг вниз, сжимая кулаки, – …ты едва не убил ее. Там. В лесу.

Внезапно глаза Дакара полыхнули. Не метафорой – они буквально вспыхнули адским багровым светом в темноте, как два уголька из преисподней. От этой внезапной, ослепительной вспышки Фрост вскрикнул и зажмурился, отшатнувшись, ударившись спиной о холодную стену. Некромант в одно мгновение оказался рядом, его рука, сильная и костлявая, вцепилась Фросту в ворот туники, приподняв его и прижав к камню. Запах озона и древней пыли ударил в нос.

– Запомни, юноша, – прошипел Дакар, его лицо, искаженное яростью, было в сантиметрах от лица Фроста. Багровый свет в глазах пульсировал. – Запомни и заруби себе на носу – я никогда, ни при каких обстоятельствах, не причиню ни малейшего вреда Сати! Я прикончу любого, кто только посмеет поднять на нее руку! Разорву на части, развею пепел по ветру и вытравлю саму память о нем! Понял?!

– Но… там… в лесу… – Фрост попытался вырваться, но хватка была мертвой.

– Что было в лесу?! – Дакар тряхнул его, искреннее недоумение смешалось с яростью в его голосе. – Говори!

– На нас напал Пересмешник! – выдохнул Фрост, задыхаясь от давления на горло. – Он… он внушал нам гадости! Страхи! А когда я с ним разделался… перед тем как рассыпаться… он показал того, кем был послан! Он показал твое лицо, некромант! Твою физиономию! Как на ладони!

Дакар замер. Багровый свет в его глазах погас так же внезапно, как и вспыхнул. Он отпустил Фроста. Вор сполз по стене, отчаянно хватая ртом сырой, холодный воздух. Дакар медленно опустился на ступеньку ниже, его плечи вдруг ссутулились. Он сидел, уставившись в темноту перед собой, словно увидел там что-то ужасное.

– Это… правда? – спросил он тихо, почти беззвучно.

Фрост, потирая шею, кивнул.

– Скажу тебе честно, Фрост, – Дакар не оборачивался, его голос звучал приглушенно, устало. – Да. Это я послал Пересмешника. Мне… мне не понравилось, какой напарник будет сопровождать мою дочь в столь опасном деле. Мне вообще была странна сама мысль – зачем она вызвалась идти за этой проклятой короной? Но… – он тяжело вздохнул, – …я ей уже не приказчик. Не могу диктовать. Пересмешник должен был просто наблюдать. Со стороны теней. Он был плотно опутан, скован моим заклинанием контроля. Но что-то… что-то случилось. Я на время перестал его чувствовать, эту нить. А потом… потерял из виду окончательно. Кто-то… – Дакар сжал кулаки, костяшки пальцев побелели, – …очень грубо, варварски оборвал мое заклинание. Как потерявший от страсти голову мужчина рвет с женщины одежду, вместо того чтобы просто расстегнуть. Прости. Это целиком и полностью моя вина. Моя слепота, моя недооценка противника. – Он наконец поднял голову и посмотрел на Фроста. Взгляд был прямым, без тени лукавства. – И еще… я виноват перед тобой.

Фрост вопросительно уставился на внезапно ставшего сентиментальным и признающего вину мага. Это было непривычно и настораживало.

– Моей главной ошибкой было недоверие к тебе, – продолжал Дакар. – Да, я был решительно против твоего участия. У тебя дурно пахнущая репутация, Фрост. Вор, мошенник, перебежчик… И твое внезапное решение помочь Королю показалось мне… неестественным. Слишком выгодным. Неужели тебя прельстило обещание его величества? Полное прощение? Стирание всех грехов? Тебе захотелось вдохнуть полной грудью этот сладкий, пьянящий запах свободы? Ты мог сбежать в первую же ночь, прихватив что-нибудь ценное по пути. Именно поэтому я послал Пересмешника – не как убийцу, а как стражника. В случае твоей измены он должен был доложить об этом не Королю, а мне. А я… – тень зловещей усмешки скользнула по его лицу, – …я уже готовил для тебя целый букет неприятностей. Готовил с особым тщанием. – Усмешка исчезла. – Приятно сознавать, что я в тебе ошибался. Что мои приготовления оказались напрасны. Ладно, – он резко встал, отряхивая мантию от невидимой пыли, – хватит болтовни. Пойдем вниз. Я чувствую… чувствую костями, что скоро все начнется. Воздух трещит.

Дакар развернулся и зашагал вниз по петлявшей, уходящей в непроглядную тьму тропе. Фрост тронулся следом с небольшим опозданием, его ум лихорадочно переваривал услышанное. Он совершенно не ожидал такого поворота. Его ненависть к некроманту, та самая, что горела углем в груди с момента встречи в лесу, вдруг рассыпалась, как карточный домик под порывом ветра. Осталось лишь недоумение и какое-то странное, настороженное уважение. Вот только старик не знал истинную причину, почему Фрост вызвался идти с Сати за короной. Ту самую, глубоко запрятанную. И Фрост искренне, до дрожи в коленях, надеялся, что Дакар никогда об этом не узнает.