Сергей Слюсаренко – «Если», 2016 № 02 (страница 34)
Из-под поверхности жижи показалась голова с мощными мандибулами. И вот DANNY 2WURM взлетел, разорвав тяжи, ползущие за ним из бассейна.
Отшвыривая мгновенно появившихся чистильщиков импульсами когерентного излучения, рванулся на верхний уровень. И вскоре обнаружил Хозяина в одном из машинных залов.
— Этого не должно быть! — Хозяин еще раз показал целый спектр почти человеческих чувств. — Ты же должен был сдохнуть.
— Ты забыл о том, что код можно сериализировать и спрятать так, что никому не придет в процессор искать его именно там.
DANNY 2WURM настиг пытавшегося увильнуть Хозяина и, поразив его жалом в три нервных узла, ввел коды полной деструкции.
— Вот тебе телега и солома заодно. Это тебе за папу-мегасервера, чтобы ты был в курсе. Передавай в аду привет своим господам.
Процессоры Хозяина зависли, тело его было разорвано мандибулами и расщеплено кислотами. Перед погибелью тела он словно бы сам передал на главный сервер по закрытому протоколу сигнал на стирание всех своих исходников. Та считалка, которая осталась от мегасервера, не смогла сохранить его цифровую душу.
A DANNY 2WURM подумал, что больше всего на свете хотел бы оказаться на ходовом мостике, как Колосков в своем последнем рейде. И ту песню допеть. Как там? «Есть одна у летчика мечта — высота, высота…»
Александр Тюрин
____________________________
Александр Владимирович Тюрин родился в 1962 г. в Одессе. Закончил Ленинградское высшее инженерное морское училище, работал инженером по АСУ. Дебютировал в фантастике повестью «Клетка для буйных» (1988, в соавт. с А. Щёголевым) — ее книжное издание удостоено премии «Старт» как лучшее дебютное произведение 1991 г. Повесть «Сеть» (в соавт. с А. Щёголевым) и роман «Каменный век» (1991) относятся к числу первых текстов русского киберпанка, где читатель встречается с концепциями взаимодействия человека и компьютерных сетей, с машинно-человеческими интерфейсами, цифровыми «двойниками» реальных объектов, эволюционизирующей «цифровой жизнью». С конца 90-х многие произведения Тюрина посвящены цивилизационным аспектам применения нанотехнологий, доходящих в своем развитии до создания альтернативной природы и жизни, как, например, в романе «Человек технозойской эры» (2007). Всего на счету автора полтора десятка научно-фантастических романов и полсотни рассказов и повестей. Кроме того, Александр Тюрин написал несколько научно-популярных работ в области истории, опирающихся на географический детерминизм, в т. ч. книгу «Русские-успешный народ. Как прирастала русская земля» (2012), посвященную русской земледельческой колонизации.
Кен Лю
ВОЛНЫ
Давным-давно, сразу после того, как Небеса были отделены от Земли, Ню Ва брела по берегу Желтой реки, наслаждаясь прикосновениями жирной лёссовой глины к пяткам.
Вокруг пестрели цветы всех цветов радуги, прелестные, как восточный край неба, где Ню Ва пришлось залатать дыру, проделанную мелкими воюющими божками, пастой, сделанной из расплавленных драгоценных камней. На равнинах паслись олени и буйволы, а в воде плескались золотистые карпы и серебристые крокодилы.
Но она была совсем одна. Ей не с кем было поговорить, не с кем поделиться всей этой красотой.
Она села возле воды, зачерпнула горсть глины и начала лепить. Вскоре она создала свою маленькую копию: круглая голова, длинное туловище, руки, ноги и крохотные кисти рук с пальчиками, которые она тщательно сформировала острой бамбуковой палочкой.
Она обхватила глиняную фигурку ладонями, поднесла ко рту и вдохнула в нее жизнь. Фигурка сделала вдох, зашевелилась в руках Ню Ва и начала что-то болтать.
Ню Ва рассмеялась. Теперь ее одиночество кончилось. Она усадила фигурку на берегу Желтой реки, зачерпнула еще одну горсть глины и стала лепить снова.
Так из праха земного был создан человек, и в землю же он вернется. И будет так всегда.
— А что было потом? — вопросил сонный голосок.
— Завтра вечером расскажу, — ответила Мэгги Чао. — А сейчас пора спать.
Она поправила одеяла у пятилетнего Бобби и шестилетней Лидии, выключила в спальне свет и закрыла за собой дверь.
Мэгги постояла, прислушиваясь, как будто могла услышать поток фотонов, струящийся вдоль гладкого вращающегося корпуса корабля.
Огромный солнечный парус беззвучно раздувался в космическом вакууме, увлекая «Морскую пену» по спирали от солнца и год за годом набирая ускорение, пока родная звезда не превратилась в тускло-красный и постепенно угасающий закат.
Мэгги иногда думала об этом чипе как о своего рода миниатюрном солнечном парусе, с той лишь разницей, что фотоны в нем генерировали мысль.
Мысли Жуана о технологиях были не столь романтичны. Даже через десять лет после операции ему не нравилось то, как они могут залезть друг другу в головы. Он понимал преимущества этой системы, позволяющей им постоянно быть в контакте, но для него она была неуклюжей и отчуждающей, как будто они медленно превращались в киборгов, в машины. И он пользовался ей только при крайней необходимости.
Сейчас
Мэгги Чао выбрали для этой миссии, потому что она была экспертом по автономным экосистемам, молода и фертильна. Кораблю, чья скорость невелика по сравнению со скоростью света, потребуется почти четыреста лет (по корабельному времени), чтобы добраться до 61 Девы, даже с учетом скромного эффекта замедления времени. А это требовало появления детей и внуков, чтобы когда-нибудь потомки колонистов смогли доставить на поверхность чужого мира память о трехстах первоначальных путешественниках.
Она встретилась с Жуаном в лаборатории. Тот молча протянул ей планшет-дисплей. Жуан всегда давал ей время для формирования собственных выводов о чем-то новом, не навязывая свои комментарии. Это стало одной из первых его особенностей, которые ей понравились, когда они начали встречаться много лет назад.
— Поразительно, — сказала она, пробежав глазами аннотацию сообщения. — Земля попробовала с нами связаться впервые за десять лет.
Многие на Земле считали «Морскую пену» глупостью и безрассудством, пропагандистским жестом правительства, неспособного справиться с реальными проблемами. Как можно оправдать межзвездную экспедицию длительностью в столетия, когда люди на Земле все еще умирают от голода и болезней? После старта связь с Землей поддерживалась на минимальном уровне, а затем и вовсе прекратилась. Новая администрация не захотела платить за обслуживание дорогих наземных антенн. Возможно, они предпочли забыть об этом корабле дураков.
Но теперь они потянулись к ним сквозь пустоту космоса, чтобы о чем-то сообщить.
По мере того как Мэгги читала сообщение, возбуждение на ее лице медленно сменялось недоверием.
— Они считают, что дар бессмертия должно разделить все человечество, — сказал Жуан. — Даже самые далекие путешественники.
В передаче описывалась новая медицинская процедура. Небольшой модифицированный вирус — или молекулярный нанокомпьютер для тех, кто предпочитал мыслить такими терминами, — размножался в клетках тела и проходил вверх и вниз по двойным спиралям нитей ДНК, устраняя повреждения, подавляя определенные сегменты и стимулируя другие. В результате прекращалось клеточное старение и останавливалось старение всего организма.
Смерть перестала быть неизбежностью.
Мэгги посмотрела в глаза Жуана.
— Мы сможем воспроизвести эту процедуру на корабле? Мы доживем до прогулки по другой планете, сможем дышать нере-генерированным воздухом.
— Да, — ответил он. — На это уйдет какое-то время, но в том, что мы сможем, я не сомневаюсь. — Он помолчал. — Но вот дети…
Бобби и Лидия были результатом не случая, а взаимодействия системы тщательно подобранных алгоритмов, включающих планирование численности колонистов, отбор эмбрионов, генетическое здоровье, ожидаемую длительность жизни и коэффициенты возобновления и потребления ресурсов.
Каждый грамм веществ на борту «Морской пены» учитывался. Запасов хватало для поддержания стабильной популяции, но с малым допуском на ошибку. Время рождения детей планировалось так, чтобы у них имелось достаточно времени научиться у родителей всему необходимому, а потом занять их место, когда старики мирно умрут, о чем позаботятся машины.
— …станут последними, кто родился, пока мы не совершим посадку, — закончила Мэгги мысль Жуана.
Корабль был спроектирован для точного соотношения количества взрослых и детей. На это соотношение были завязаны припасы, энергия и тысячи других параметров. Имелся некоторый страховочный резерв, но корабль не мог обеспечить экипаж, состоящий только из энергичных бессмертных взрослых, потребляющих калории на пике потребностей.