Сергей Слюсаренко – «Если», 2016 № 02 (страница 36)

Мэгги пришлось согласиться, что тут он прав.

Создавалось впечатление, будто они просят детей принять чью-то сторону. Но, возможно, в этом и был смысл.

Лидия и Бобби переглянулись и молча приняли решение. Лидия встала, подошла к Жуану и обняла его. Одновременно Бобби обнял Мэгги.

— Папа, — сказала Лидия, — когда мое время придет, я сделаю такой же выбор, что и ты.

Жуан еще крепче обнял ее и кивнул.

Потом Лидия и Бобби поменялись местами и снова обняли родителей, делая вид, что все хорошо.

Для тех, кто отказался от процедуры, жизнь шла по прежнему плану. По мере того как Жуан старел, Лидия взрослела, превратившись сперва в неуклюжего подростка, а потом в прекрасную молодую женщину. Она выбрала себе инженерную специализацию, как и предсказывали тесты ее профессиональной пригодности, и решила, что ей действительно нравится Кэтрин, застенчивая молодая докторша. Компьютеры предположили, что она станет для Лидии хорошим партнером.

— Согласишься ли ты состариться и умереть вместе со мной? — спросила однажды Лидия пунцовую от смущения Кэтрин.

Они поженились и завели двух своих дочерей — чтобы заменить матерей, когда придет их время.

— Ты сожалела когда-нибудь, что выбрала этот путь? — как-то спросил ее Жуан.

В то время он был уже очень стар и болен, и через две недели компьютер назначит препараты, которые позволят ему заснуть и не проснуться.

— Нет, — ответила Лидия, держа отца за руки. — Я не боюсь уступить дорогу, когда на мое место придет нечто новое.

«Но кто вправе сказать, что это «нечто новое» — не мы?» — подумала Мэгги.

В каком-то смысле ее сторонники одерживали верх в этом споре. С годами все больше колонистов решало вступить в ряды бессмертных. Но потомки Лидии всегда упрямо отказывались. Сара оказалась последним ребенком на корабле, кто не подвергся процедуре. Мэгги знала, что она станет скучать по этим вечерним сказкам, когда правнучка вырастет.

Бобби застыл в физическом десятилетнем возрасте. И он, и другие вечные дети с трудом встраивались в повседневную жизнь колонистов. За плечами у них были десятилетия — а иногда и столетия — жизненного опыта, но при этом они сохраняли детские тела и мозги. Обладая знаниями на уровне взрослых, они отличались детской эмоциональностью и ментальной гибкостью. И могли одновременно быть и старыми и молодыми.

Возникало немало трений и конфликтов по поводу того, какие роли им следует играть на корабле, а время от времени родители, некогда думавшие, что они хотят жить вечно, уступали место, когда этого требовали их дети.

Но Бобби никогда не высказывал желания взрослеть.

Мой мозг пластичен, как у десятилетнего ребенка. Зачем же мне от такого отказываться?

Мэгги была вынуждена признать, что ей всегда было легче общаться с Лидией и ее потомками. Несмотря на то что все они по примеру Жуана выбирали смерть, споря с ее выбором, ей было легче понять их жизнь и сыграть в ней свою роль.

С другой стороны, имея дело с Бобби, она никогда не могла сказать, что происходит в его голове. Иногда он даже вызывал у нее легкое отвращение, которое она признала немного лицемерным: ведь он всего лишь сделал тот же выбор, что и она.

Но ты не узнаешь, что значит быть взрослым, сказала она. И любить как мужчина, а не как мальчик.

Он пожал плечами, ведь он не мог тосковать по тому, чего у него никогда не было. Зато я быстро осваиваю новые языки.

Мне легко принять новое мировоззрение. Мне всегда нравится что-то новое.

Бобби перешел на речь, и его мальчишеский голос стал выше, наполняясь возбуждением и страстным желанием:

— Если мы встретим там другую жизнь и другую цивилизацию, нам понадобятся вечные дети вроде меня, чтобы узнать о них как можно больше и понять, не испытывая страха.

Мэгги впервые за долгое время внимательно прислушалась к сыну. Она была тронута. И кивнула, принимая его выбор.

Бобби ответил ей чудесной улыбкой десятилетнего мальчика, который повидал больше, чем почти каждый из когда-либо живших людей.

— Мама, у меня будет этот шанс. Я пришел сказать, что мы получили результаты первого сканирования 61 Девы е[8] с близкого расстояния. Планета обитаемая.

Под кораблем медленно вращалась планета. Ее поверхность покрывала сеть шести- и пятиугольных пятен, каждое около тысячи миль в поперечнике. Примерно половина из них была обсидианово-черной, остальные желтовато-коричневые и зернистые. Планета напоминала Мэгги футбольный мяч.

Мэгги смотрела на трех чужаков, стоящих перед ней в ангаре для челноков. Примерно шести футов ростом. Их металлические тела, бочкообразные и сегментированные, покоились на четырех тонких, как палочки, многосуставчатых ногах.

Когда чужаки впервые приблизились к «Морской пене», колонисты полагали, что перед ними маленькие корабли-разведчики, однако сканирование не подтвердило отсутствие внутри любой органической материи. Тогда они предположили, что это автоматические зонды, пока чужаки не подлетели к камерам корабля, показали руки и слегка постучали по линзам.

Да, руки. Из середины каждого металлического тела выступали две длинные и гибкие конечности, заканчивающиеся мягкими и эластичными кистями, сделанными из мелкой сетки. Мэгги посмотрела на свои руки. У чужаков были такие же: четыре пальца, противостоящий им большой, гибкие суставы.

В целом же чужаки напоминали Мэгги кентавров-роботов.

Каждое тело увенчивала сферическая выпуклость, усеянная сгустками стеклянных линз, похожими на фасеточные глаза насекомых. Кроме глаз «голову» покрывали плотные заросли штырьков, прикрепленных к приводам, благодаря которым они синхронно двигались наподобие щупалец актинии.

Штырьки зашевелились, словно по ним пробежала волна. Постепенно они сложились в подобие человеческого лица, составленного из точек: брови, губы, веки.

Инопланетянин заговорил. Язык звучал, как английский, но Мэгги ничего не смогла понять. Фонемы, подобно структурам из штырьков, казались неуловимыми, ускользая за порог связности.

Это английский, сказал Бобби, только после столетий дрейфа произношений. Он говорит: «С возвращением к человечеству».

Штырьки на лице зашевелились и изобразили улыбку. Бобби стал переводить дальше.

Мы покинули Землю намного позднее вашего отлета, но летели быстрее и обогнали вас в пути столетия назад. И ждали вас здесь.

Мэгги показалось, что мир вокруг нее меняется. Она осмотрелась и увидела, что многие старшие колонисты, бессмертные, тоже ошеломлены.

Но вечный ребенок Бобби шагнул вперед.

— Спасибо, — сказал он вслух и улыбнулся в ответ.

Давай я расскажу тебе историю, Сара. Мы, люди, всегда полагаемся на истории, чтобы не подпускать страх неизвестности.

Я уже рассказывала, как боги майя сотворили людей из кукурузы, но знаешь ли ты, что еще до этого было несколько других попыток творения?

Сперва появились животные: храбрый ягуар и прекрасный попугай ара, плоская рыба и длинная змея, огромный кит и неторопливый ленивец, радужная игуана и проворная летучая мышь. (Мы потом сможем посмотреть в компьютере картинки всех этих животных.) Но животные лишь рычали и кричали и не могли произнести имена своих творцов.

Тогда боги замесили расу существ из глины. Но глиняные люди не могли сохранять форму. Лица их расплывались, размягченные водой, и люди стремились вернуться в землю, откуда были взяты. Да и говорить они не могли, лишь бурчали что-то неразборчивое. Они становились кривобокими и не могли размножаться, чтобы продолжить свое существование.

Потом боги сделали одну из самых интересных для нас попыток. Они сотворили расу деревянных манекенов, наподобие кукол. Искусственные суставы позволяли конечностям свободно двигаться. На вырезанных лицах могли шевелиться губы и открываться глаза. Эти марионетки без веревочек жили в домах и деревнях, погруженные в повседневные заботы.

Но боги обнаружили, что у деревянных людей нет ни души, ни разума, поэтому они не могут должным образом молиться своим создателям. Тогда они наслали великий потоп, дабы уничтожить деревянных людей, и попросили животных из джунглей нападать на них. Когда гнев богов утих, деревянные люди стали обезьянами.

И только тогда боги взялись за кукурузу.

Многие гадают, действительно ли деревянные люди успокоились, проиграв детям кукурузы. Быть может, они лишь затаились в тени и все еще ждут — может, возможности вернуться, а может, того, что творение повернет вспять.

Черные шестиугольники — это солнечные панели, объяснил Атаке, предводитель трех послов с 61 Девы е. Совместно они вырабатывают энергию, необходимую для поддержания человеческого населения планеты. Другие пятна — города, огромные массивы компьютеров, в которых миллиарды людей живут в форме виртуальных вычислительных структур.

Когда Атаке и другие колонисты прибыли сюда, 61 Девы е была не особенно гостеприимна для людей. Там было слишком жарко, атмосфера ядовита, а имеющаяся местная жизнь, по большей части примитивные микробы, смертельно опасна.

Но Атаке и все, кто ступил на ее поверхность, не были людьми — в том смысле, в каком Мэгги понимала это слово. Они состояли больше из металла, чем воды, и уже не были ограничены рамками органической химии. Колонисты быстро соорудили горны и литейные заводы, и их потомки вскоре расселились по всей планете.

Большую часть времени они проводили, сливаясь с Сингулярностью — всепланетным разумом, который был одновременно искусственным и органическим и где тысячелетия проносились за секунду, поскольку мысли там обрабатывались со скоростью квантовых вычислений. В этом мире битов и кубитов[9] они жили как боги.