Сергей Сизарев – Марсианская святая (страница 8)

— Успокойся, Миранда, — сказал Сэм. — Ты стряхнёшь меня вниз.

— Прости… и спасибо, — отпустила его спутница. — Я Миранда. Я та, кто я есть сейчас, и не более того. Всё это… дико стрессует меня. Вот что.

— И что теперь? — спросил Сэм.

— Жрать хочу. Вы так много говорили. Я думала, вы никогда не перестанете трындеть, и я умру от голода прямо на том стуле, — начала Миранда жалобно. — Ты хочешь есть, Беккет?

— Ну, я не ел, как сошёл с Потока, — почесал затылок детектив. — Я бы не отказался перекусить какой-нибудь дрянью из автоматического раздатчика и хлебнуть чего-нибудь бодрящего из питьевого шланга. Тут есть какой-нибудь пункт гражданского питания или что-то в этом духе?

— Тут есть отличный ресторан премиум-класса, через три купола отсюда. Это пятнадцать минут на траволаторе.

— Откуда ты про него знаешь? — спросил Сэм.

— Я нашла его с помощью болталки. Все эти три дня, как я очнулась, я сидела в своей келье и думала, куда пойду, когда первый раз в этой новой жизни покину золотой купол. Поэтому мы просто не можем не посетить тот ресторан. Там классно, я в это верю, — убеждённо сказала Миранда.

— Веди, — согласился Сэм. — Никогда не был в настоящем ресторане.

Внутри русские купола были похожи на то, к чему Сэм привык у себя на родине. Пятислойные, с частично зеркальным внешним слоем, так что казалось, что стоишь, накрытый огромной зеркальной чашей, и в этой чаше отражались все уровни купола — наставленные одна поверх другой несущие платформы, на которых располагались здания и прочая городская инфраструктура. Каждая платформа была меньше предыдущей, так что платформа у вершины купола была совсем уж крошечной. Для лучшего освещения все платформы были сделаны прозрачными — там, где это, конечно же, было возможно: дороги, тротуары, пол в магазинах и государственных конторах. Ни одна из платформ не касалась стенок купола — это было строго запрещено. Купол оставался ненагруженным. Между ним и платформами существовал приличный зазор, чтобы ремонтные туеры могли оперативно обслуживать его стеклянную поверхность — протирать от пыли и конденсата, цементировать и полировать, и всё это ради того, чтобы местные жители могли полюбоваться на тусклое маленькое солнце и мерзкое марсианское небо, проглядывавшие сквозь наполовину зеркальную, наполовину прозрачную полусферу.

Это безрадостное, в общем-то, зрелище могли позволить себе только жители и посетители крупных государственных куполов, где располагались муниципальные здания — школы, банки, больницы и тому подобное. Спальные купола, наоборот, делались непрозрачными — чёрными снаружи и полностью зеркальными внутри. Они были выполнены не из стекла, а из гораздо более прочного и долговечного армированного пластика, проложенного слоями пористой теплоизоляции. Такие купола были недороги и крайне экономичны, потому что в них отсутствовала потеря тепла посредством его излучения наружу через прозрачные стенки. Однажды прогретый купол с его замкнутой системой жизнеобеспечения практически не тратил энергию на поддержание комфортной температуры. Поэтому сейчас, когда Сэм смотрел вверх, на золотые стенки купола Экзархии, и сквозь них — на позолоченное небо и едва теплившееся солнце, которое не могло согреть эту планету своими лучами, он понимал — это всё такое человеческое, такое показное: вот мы какие, любуемся небом, совершенно не заботясь о лишних расходах.

— Надо было сделать купол голубым или розовым, — пробормотал про себя мужчина. Миранда толкнула его под бок, чтобы он опустил взгляд и не пропустил тот момент, когда наклонный эскалатор переходил в горизонтальный траволатор, и не шлёпнулся.

Ступив на подвижную дорожку, Сэм спросил:

— Далеко ещё?

— Через три купола, — напомнила спутница и предложила: — Давай ускоряться.

И они ускорились, последовательно перешагивая на более быстрые дорожки, пока, наконец, ветер не запел в ушах. Крайняя дорожка несла их к автоматическим шлюзам, соединявших купола на стыке. Перескакивание с дорожки на дорожку требовало определённой ловкости и умения удерживать равновесие при резких ускорениях, но Сэм и Миранда делали это естественно и привычно. Как и все марсиане, они были обучены этому с детства, так что с годами навык был отработан до автоматизма. Для пожилых или людей с плохим здоровьем над каждой дорожкой двигался страховочный поручень, за который можно было схватиться для большей уверенности, но этой парочке ничего такого не требовалось. Створки междукупольных шлюзов открывались и закрывались перед ними по ходу их путешествия, и вскоре они оказались в нужном куполе и замедлились, переходя на более медленные дорожки, пока не спрыгнули на неподвижный тротуар нулевого уровня. Под ними, на глубине каких-то полутора метров, под теплоизолирующей подушкой купола, уже начинался исконный марсианский грунт.

— Можно было выбрать местечко и поближе, — проворчал Сэм.

— Ближе только паломнические столовые с твоей любимой съедобной жижей, подаваемой по шлангам быстрого питания прямо в желудок. И всё это — лишь бы не чувствовать вкуса той дряни, которой там кормят, — огрызнулась в ответ Миранда. — Нам нужны центральные лифты. Наш ресторан — на самом верху.

Выбрав радиальный траволатор, они двинулись к центру, к главной шахте, соединявшей все уровни внутрикупольной структуры сотнями быстрых лифтов.

Когда они сели за столик, к ним подошёл официант. Это поразило Сэма больше всего. Не мебель из настоящего дерева, не тропические цветы и кусты, росшие рядом со столиками в кадках, а именно то, что к ним вышел живой человек. Не какая-нибудь говорящая туерная штука подлетела или приковылял робот-андроид. Это, без сомнения, был живой человек, и единственной его работой было обслуживать посетителей. Наверняка, это было безумно дорого — содержать такого бездельника.

Видимо, заметив всю сложную гамму чувств, скопившихся на лице Беккета, официант сказал:

— Моё почтение. Смею заверить, наш ресторан — экстра-класса. Перед тем как принять заказ, я буду вынужден убедиться в вашей кредитоспособности. Прошу прощения, но таковы правила.

— Да мы уже поняли, — прервала его Миранда и активировала свою болталку. — Проверьте мой кошелёк.

Официант достал собственный гаджет и что-то на нём запустил. Он долго крутил свою болталку, поворачивая её то прямо, то набок и что-то разглядывая на экране.

Наконец, он сунул устройство Миранде под нос:

— Это цифра восемь?

— Нет, — та повернула его болталку вертикально: — Это математический знак «бесконечность».

— Никогда такого раньше не видел, — признался озадаченный мужчина.

— Ну, теперь увидели, — спокойно сказала Миранда. — Где меню?

— Уже у вас в болталках, — ответил работник ресторана. — На основном экране должен быть знак нашего заведения. Активируйте его и позовите меня, как закончите с выбором блюд. Надеюсь, наш ассортимент вас не разочарует.

С профессиональной улыбкой официант удалился, оставив посетителей изучать богатое голографическое меню. Над столом порхали трёхмерные фотографии блюд, по мере того как Сэм и Миранда продирались сквозь разделы с разнообразными яствами и напитками.

— Что закажем? — спросила женщина у своего спутника.

— Ну, я, наверное, возьму пинту рециколы и большую порцию рецисуши, — задумчиво ответил Беккет. — Я правда их тут пока не нашёл, что даже странно.

— Ты их тут и не найдёшь, — женщина постучала костяшками пальцев по столешнице из красного дерева. — Давай лучше поедим человеческой еды, а не рециклированной дряни?

— А можно? — с сомнение спросил детектив.

— Экзархия же платит, — напомнила помощница.

— Как по мне, так хорошему не стоит и привыкать, — возразил мужчина, медитируя над картинками мясных деликатесов.

— Я думала, раз ты был пилотом-асом, тебя и кормили по-королевски, — заметила Миранда. Она, напротив, листала раздел с пирожными.

— Да ну тебя! — отмахнулся детектив. — Мы на Марсе, а не на Земле — тут даже чистые вода и воздух уже считаются деликатесами. А в космическом флоте вся моя элитарность выражалась в том, что растительно-белковые консервы, которые я ел, не были просрочены. Все остальные подъедали стратегический запас времён Второй марсианской. И все мы мечтали о миске свежесваренной рецилапши и бутылке ледяной рециколы. Мирное время — оно такое. Ситуацию со снабжением вооружённых сил сможет исправить только Третья марсианская война.

— Ты как будто не рад тому, что уже как сто лет мир на планете? — неодобрительно прищурилась спутница.

— Не то, чтобы я не был рад, — уклончиво ответил Сэм. — Я просто знаю, почему мы больше не воюем друг с другом. И эти причины далеки от гуманизма и миролюбия.

— И что это за причины? — заинтересовалась женщина.

— Я тебе как-нибудь потом расскажу, когда повод подвернётся, — снова уклонился Сэм. — Давай уже закажем пожевать. Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю начать с яичницы по-земному из двадцати яиц с морепродуктами и острым сыром, плюс две пинты ирландского эля, — стала перечислять Миранда.

— Я пас. На работе не пью, — остановил её Сэм. — Нам ещё дело делать.

— Ну хорошо, — скривив губы, пошла ему на встречу Миранда: — Тогда вместо эля возьмём настоящий арабский кофе. Две кофейника. С швейцарскими сливками. И два стейка из австралийской говядины с соусом «марс атакует». Ты как, кстати, к супергорчице относишься?