Сергей Сизарев – Марсианская святая (страница 55)
— Старик действительно в хорошей форме, а вот за его рассудок я бы не поручился, — Сэм задумчиво закусил губу и озвучил риторический вопрос. — Интересно, зачем ему всё это было нужно, и зачем он продал свой корабль?
— Пока что версий нет, — пожал плечами Урквин. — Возможно, это часть некоего плана. У меня слишком мало входных данных, чтобы выстроить достоверную гипотезу. Единственное, на что я бы обратил внимание — ещё при своей первой жизни Клементина оживляла Потапчука семнадцать раз. Не думаю, что они подружились, ведь для неё это был сплошной конвейер из трупов, но одно скажу точно — у них обоих была возможность друг к другу присмотреться. На данный момент, Захарий — один из тех немногих людей, кто знал Клементину ещё до гибели «Космодамианска» и дожил с этим знанием до наших дней. Возможно, ему известно о ней нечто эксклюзивное. Какой-то секрет, имеющий отношение к её первой жизни… Эй, Сэм, ты как считаешь?
— Если бы я только знал, — сокрушённо покачал головой Беккет. — Есть ещё какая-то информация?
— Вот теперь всё, — ответил эксперт.
— Тогда пока, Грегор, и ещё раз спасибо за помощь, — попрощался с аналитиком Сэм.
Минут десять он ходил по комнате, собираясь с мыслями. Глупо было бы звонить Клементине без подготовки и задавать вопросы в лоб. Всё-таки, Сэм всё больше убеждался, что с ней не всё так просто. Вся эта история дурно пахла. Что-то важное, произошедшее сто лет назад на «Космодамианске», круто изменило судьбы сразу многих людей — Клементины, Саломеи, Петы, обоих протопресвитеров и Захария Потапчука… и что-то значительное вновь приключилось тридцать лет назад. Тридцать лет — он уже несколько раз слышал эту дату за время расследования. Снова была замешана та же компания — Клементина, Саломея, Пета, протопресвитеры и Захарий. «Часть некоего плана», так сказал Урквин. Но что это за план, и кто его автор? Слишком много вопросов, и очень важно было не ошибиться и сформулировать их правильно. Ведь, как говорится, правильно заданный вопрос — это уже половина ответа.
Детектив набрал номер Клементины. Она ответила раза с третьего.
— В чём дело, Сэм? — спросила она. — Разве вы не должны отсыпаться перед операцией?
— Мне позвонил Урквин. Он изучает переданные ему списки. У него есть к вам вопрос.
— Что за вопрос?
— Скажите, вы знаете Захария Потапчука?
— Потапчук? — напрягла память святая. — Ах, да. Знаю, конечно. Милейший дедушка. Всегда много шутит, когда ко мне приходит. Цветы приносит. Он был у меня не так давно — недель пять назад.
— Как так получилось, что он попадает к вам на приём каждые десять лет?
— Ну, — Клементина тепло улыбнулась. — Во время войны он был орбитальщиком. Его убивали раз двадцать, и всякий раз я ставила его на ноги. Такие частые оживления, вообще, плохо влияют на психику. В общем, раз на десятый Захарий решил, что я его личный ангел-хранитель, повелительница или что-то вроде того. Естественно, после войны он не мог ко мне попасть, поэтому где-то раздобыл слабый источник радиации и наловчился раз за разом облучать себя до такого состояния, что у него начиналась лейкемия. Он довольно быстро попадал ко мне на приём, и я его исцеляла. Иногда дедушка может говорить всякие странные вещи, вроде того, что он, мол, мой рыцарь и непременно меня спасёт, но я научилась фильтровать его признания. В конце концов, он довольно безобидный старикан.
— Клементина, Захарию сто сорок лет, — сказал Беккет. — Как так получилось, что он дожил до столь преклонного возраста?
— Тут ситуация практически как с Глашей, только целебные воздействия гораздо реже, потому и эффект заметно слабее.
— Не подскажешь, зачем ты продлеваешь ему жизнь?
— Я не делаю это намеренно, — голос Клементины зачерствел. — Омоложение — побочный эффект любого моего исцеления. Десять-двадцать лет к сроку жизни прибавляется точно. Так что Захарий, скорей всего, просто хитрец, который хочет пожить подольше с моей помощью. Я, конечно, не одобряю его трюки с радиацией, но и понять его тоже можно — кто откажется пожить подольше?
— Он не похож на человека, который хочет пожить подольше, — сказал Сэм.
— Беккет, я не очень понимаю, зачем ты и Урквин интересуетесь Потапчуком. У вас была другая задача, именно под неё я и передала списки, — недоверчиво прищурилась Клементина. — Что вы там затеваете?
— Это как раз та самая задача, — ответил Сэм. — Этот милый дедушка — и есть убийца.
— Да быть того не может! — ахнула целительница.
— Я опознал его по фотографии, — подтвердил Сэм. — Старик, напавший на нас сразу после убийства Гарика Марсианца, это Захарий Потапчук.
— Невероятно, — ошарашено проговорила святая, приложив руку к щеке.
— Как, по-твоему, какие цели может преследовать Потапчук, совершая убийства? — спросил детектив.
В ответ Клементина только пожала плечами.
— Хотя бы что-то, прошу. Хотя бы намёк, хотя бы зацепку, — настаивал Беккет.
— Я не знаю! — сорвалась Клементина. — Он сошёл с ума. Слетел с катушек. Я просто в шоке. Ужас какой.
— Но что-то же толкнуло его на эти преступления?
— Понятия не имею, — снова пожала плечами святая. — Просто нейтрализуй его, Сэм! Ради всех нас, ради него самого.
— Спасибо за помощь, Клементина, — сказал детектив сухо.
Та кивнула, всё ещё сокрушённо прижимая пальцы к лицу.
— Всего доброго. Буду спать дальше, — сказал Беккет и отключился.
Закончив звонок, он долго смотрел на крестообразный шрам на своей ладони.
— И почему я больше тебе не верю, Клементина? Почему мне всё больше кажется, что ты водишь всех нас за нос? Почему? — спросил Сэм у пустой комнаты, и пустота ему не ответила.
Часть 26/30 - Начало штурма (всё идёт не по плану)
В два часа ночи они на скорую руку позавтракали. Сэм поделился с Мирандой информацией о Потапчуке.
— Ты полагаешь… — не докончила фразу напарница и неуверенно замолкла.
— Да, я более чем уверен, что мы разгребаем дерьмо за Клементиной, — бросил Беккет жёстко. — Теперь осталось понять, какие цели она преследует — сохранить положение вещей или его разрушить?
— Она хочет, чтобы мы убили этого старика… То есть, чтобы ты убил, — поправила себя напарница.
— Даже в этом я не могу быть уверен, — покачал головой мужчина. — Чем дальше мы углубляемся, тем ниже сползают маски, и под каждой — волчья морда.
— Я тебя не предам, — с чувством воскликнула Миранда.
— Ты даже не знаешь, кто ты на самом деле, — напомнил ей Беккет.
— Мне это неважно, — ответила она.
Ночное небо Марса было полно звёзд. Беккету оно напоминало старинную школьную доску, в которую долго кидались мелком. Купол 11А не был даже частично зеркальным. Наоборот, это была многослойная стекляшка «с просветлением», без искажений передававшая все прелести марсианского неба. У Сэма было стойкое ощущение, что купола попросту нет, и их двоих сунули прямиком в ледяную бездну космоса.
В куполе было морозно, порядка минус тридцати. Весь нижний уровень теперь был отдан под армейские склады, так что температура выдерживалась такая же, как в морозильной камере бытового холодильника. Весь купол выполнял именно эту роль — холодильника. На парочке теперь были практичные термолюксовые пуховики. В рюкзаке Беккета лежали комбинезон, шлем, перчатки и ботинки — всё с защитой от осколков.
Сэм открыл меню управления эскалаторами на экране болталки и запустил одну единственную дорожку на самой медленной скорости. Пусть они будут подниматься долго, зато бесшумно. Электрические двигатели, установленные в основании эскалатора, завыли, но с высоты полукилометра, где находился вокзал, шум от их работы едва ли будет слышен. Детектив знал, что человеческую речь с улицы обычно очень хорошо слышно на верхних этажах зданий — это из-за того, что звуки речи доходит до слушателя дважды: один раз напрямую, и второй — отразившись от земли. Но это всего лишь двухкратное усиление громкости — не более того. Так что насчёт шума работающих электромоторов Сэм был спокоен.
Перегнувшись через поручень эскалатора, он смотрел вниз — на крыши складов, покрытые изморозью. Если приглядеться, можно было заметить шарообразных патрульных дронов, нёсших свою бесконечную вахту вокруг складских корпусов. Они летали по периметру — туда-сюда, туда-сюда, без остановки. «Греются», решил детектив, дыша на замёрзшие пальцы.
Он не успел заметить, когда из глаз спутницы побежали слёзы. Беккет повернулся к Миранде, а та уже стояла заплаканная.
— Почему ты плачешь? — спросил Беккет.
— Я вспомнила, как я провела эти сто лет, — прошептала напарница.
— Расскажешь? — предложил Сэм.
— Не сейчас, — отрицательно мотнула головой женщина и попросила: — Давай пойдём и убьём его вместе. Теперь я понимаю — мы обязаны это сделать. Мы должны закрыть дело.
— Ты сможешь? — спросил Беккет. Миранда выглядела совсем расклеившейся.
— Да, я смогу, — кивнула ему швея и вытерла слёзы.
— Хорошо, — одобрил её решительность мужчина. — Главное, чтобы теперь Клементина не подстроила нам какую-нибудь пакость.
— Клементина Сидонская не будет нам мешать, — пообещала Миранда.
— Разве? — не поверил детектив.
— Клементина Сидонская на нашей стороне, — уверенно ответила спутница.
— Хотелось бы верить, — бросил Сэм, переключив внимание на цель их путешествия. До конца эскалатора оставалась какая-нибудь сотня метров. Скоро всё разрешится, приободрил он себя.