Сергей Сизарев – Марсианская святая (страница 33)

Над столом возникла голографическая фотография Миранды.

— Опачки! — прозвучала реплика Беккета. — Внезапно.

Часть 15/30 - Чужое лицо

— Это что — я на фотографии? — спросила Миранда.

— Это — Пета Йагердсен, — уточнил Урквин и зачитал биографическую справку: — Пета Йагердсен родилась на Земле сто семьдесят лет назад, в Дании, и была улучшенным ньюменом третьего поколения. Обладала исключительными аналитическими способностями, подкреплёнными доскональным пониманием человеческой психологии. Помимо превосходных интеллектуальных данных, Пета была модифицирована физически. Её левая рука могла притягивать металлические предметы, позволяя вырывать оружие из рук противников, а правая рука размыкалась вдоль, до предплечья, наподобие клешни Крукенберга, превращаясь в мощную электро-кинетическую пушку. С помощью этой пушки Пета стреляла во врагов мелкими железными предметами — подшипниками, например.

— Ого, ничего себе, — хмыкнул Беккет.

Урквин продолжил:

— Её таланты не могли остаться без внимания, поэтому в возрасте пятнадцати лет она подписала бессрочный контракт с марсианским отделением Вселенской Церкви Спасения. С тех пор она охотилась за еретиками и ведьмами — ньюменами-отступниками, пошедшими против церкви. Её прозвали Кровавой Гончей Экзархии.

— Ищейка, значит, — сказала себе под нос Миранда.

— Во время Второй марсианской войны Пета Йагердсен служила в армии и отличилась во время битвы за Сидонию, чуть ли не в одиночку остановив высадку десанта Регуляторов на купола Экзархии. Была награждена Георгиевским крестом второй степени.

— Ещё и солдат, — покачала головой гостья.

— После войны информации о Пете Йагердсен немного. Считается, что за свои заслуги она удостоилась права быть упокоенной во плоти. По некоторым данным, Экзархия время от времени воскрешает её для ответственных заданий в качестве охотницы за отступниками или частного детектива, если речь идёт о расследованиях. Так как непонятно, жива она или мертва, во время поминальных служб, приуроченных к годовщине битвы за золотые купола Экзархии, верующие подают записки за здравие Петы-Заступницы. Фактически, в Сидонии она является местно-чтимой исторической фигурой. Никакого подтверждённого религиозного статуса у неё нет.

— Кажется, мы только что нашли мистическую оперативницу, которая вела список посещений к Клементине, — сказал Беккет торжественно, не сводя взгляда с напарницы.

— Ошибаешься, ничего вы не нашли, — возразил ему хозяин дома. — Миранда похожа на Пету лицом и фигурой, но она другой человек. Скажу больше: она кто угодно, кроме Петы Йагердсен.

— Как это? — спросила Миранда, сидевшая тихо, словно пришибленная.

— Во-первых, Пета Йагердсен никогда не обучалась на швею плоти и не была монахиней. Во-вторых, ДНК-профиль Петы есть в Сети. Она чистокровная скандинавка, в той части её генетического кода, что отвечает за внешность. Я прогнал вашу ДНК, Миранда, через все банки данных. О вас нет ни одной записи, и вы точно не можете быть Петой, потому что генетически вы семитка, а не скандинавка.

— Семитка? Я? — не поверила гостья.

— Да, вы еврейка, Миранда, — с особым удовольствием подтвердил Грегор Урквин. — В этом плане, мы с вами принадлежим к одному народу.

— Если я еврейка, тогда почему у меня лицо этой Петы? — воскликнула сбитая с толку Миранда.

— Потому что кто-то вам его пришил, — ответил хозяин дома.

Миранда прижала ладони к щекам и стала себя ощупывать:

— Как это пришил?

— А вот как вам его пришили, я смогу ответить только после того, как просканирую вашу голову на молекулярном сканере, — пообещал Грегор. — Если вы уже поели и попили, пройдёмте в лабораторию. Я как раз с утра прогрел сканер, так что процедура не займёт и десяти минут.

— Да что уж там тянуть, — Сэм поднялся и, подойдя к Миранде, протянул ей руку, чтобы она поднялась: — Пойдём?

Спустя полчаса, когда они вернулись в гостиную, Урквин показывал им сканированную копию её головы, плывшую в воздухе прямо над подносом.

— Я в этом ничего не понимаю, — призналась Миранда по мере того, как Урквин просматривал цветную модель, прокручивая её под разными углами и последовательно увеличивая отдельные участки.

Сэм поначалу пытался что-то разглядеть, но и он вскоре оставил это дело.

— Череп как череп, — бросил он, откинувшись на кресле и прикрыв глаза.

— Бу на тебя, — то ли в шутку, то ли всерьёз обиделась на детектива Миранда.

— Тут я вынужден согласиться с дамой, — сказал Урквин. — Это не «череп как череп». Это вообще чёрт тебе знает что.

— Что ты этим хочешь сказать? — открыл глаза Сэм.

— Я думал, что это просто пересадка лицевых тканей, — ответил Урквин. — Но, как я вижу, пересажена вся лицевая часть черепа, а также подкорректированы голосовые связки, чтобы изменить голос.

— Но как? — не поверила Миранда.

— Тот, кто сделал это с вами — нейрохирург экстра-класса, — предположил Грегор. — Он отрезал у вас всю лицевую часть черепа, вместе с нижней челюстью, оголив при этом лобные доли головного мозга, и приставил на это место такую же… хм… деталь от лица Петы Йагердсен. Так он попытался добиться абсолютного портретного сходства. Все мышцы были сращены друг с другом, да и нервы тоже. Ничего бы не получилось, если бы хирург подошёл к делу формально — геометрия каждого черепа уникальна, но тут налицо тщательный расчёт — всё вырезано так, чтобы встать тютелька в тютельку на чужой голове. Соединение сделано разъёмным. В костной ткани сформированы специальные замочки. Если надавить вам на лицо определённым образом, предварительно разрезав кожу и мышцы, то можно снять с вас лицо Петы Йагердсен с той же лёгкостью, как снимается крышка с пищевого контейнера. Чмок — и всё.

— Прекратите! — закрылась руками Миранда. Она даже прижала к себе колени, настолько её испугала только что озвученная аналогия.

— А где теперь Пета Йагердсен? — спросил Сэм у Урквина.

— Где угодно. Начиная с помойки и заканчивая морозильником. Это если её не используют ещё для чего-то. Если же ей приставили лицо, принадлежавшее Миранде, то она вполне может быть дееспособна прямо сейчас. Возможно, она также кушает таблетки и не помнит, что с ней, — предположил Урквин.

— Но кто мог такое со мной сделать? И с ней тоже? — с содроганием в голосе спросила Миранда.

— Как я уже сказал, такую работёнку мог провернуть только нейрохирург экстра-класса. Ему не обязательно было оперировать самому. Он мог просто запрограммировать авто-хирурга, чтобы тот потом сделал всю работу за него — это нормально в наши дни, что людей оперируют роботы, но даже для такого программирования по-прежнему нужен настоящий спец по нейрохирургии. В северном полушарии я пока что знаю только одного такого человека.

— Клементина, — прошептала Миранда.

— Да, именно, — кивнул Грегор. — Наша баронесса — именно такой специалист. По крайней мере, она была таковой в своей первой жизни — до того, как противокорабельная шрапнель превратила «Космодамианск» в дуршлаг.

— Клементина — ведь тоже ньюмен? — спросил вдруг Сэм.

— Именно что нет, — ответил Урквин. — Я уже вскользь упомянул об её уникальности. Клементина Сидонская — единственная среди постумных святых, чьи чудеса нельзя оправдать ньюменскими способностями. Она человек, и то, что при этом она творит чудеса, считается в ВЦС главным доказательством её истинной и неподдельной, дарованной самим Богом святости.

— Как ты можешь утверждать, что Клементина — человек, а не ньюмен? — спросил Сэм.

— В Сети есть генный профиль Клементины.

— Что — прямо её генный код выложен? — не поверил Сэм. — Что же это за Сеть такая?

— Не генный код целиком, а только уникальные последовательности из него, позволяющие однозначно опознать человека, — поправил Урквин. — В русском сегменте Сети, кстати, такое тоже практикуется. Для многих известных людей, кроме их трёхмерных фотографий и роликов, выложены генные профили. Разрешено выкладывать профили только мёртвых людей. Клементина и Пета как раз попадают в эту категорию. Они обе уже мертвы. Их постумные копии считаются уже другими людьми.

— Убедил, — сдался Сэм. — Так что там с генным профилем Клементины?

— Она человек. Homo Sapiens. Даже без её генного профиля мы можем проследить её родословную на многие века в прошлое — к тем самым русским помещикам Гейденам и Витгенштейнам, от которых наша лунная баронесса ведёт свой род.

— Фамилии какие-то нерусские, — заметила Миранда.

— Я не историк, чтобы как-то это комментировать, — примирительно поднял руки Урквин. — Тем не менее, Клементина Фредерика не была создана в пробирке. Она человек и, более того, неодворянка. Её родовой домен — обширная область на тёмной стороне Луны. Как я узнал, она до сих пор сохраняет права на часть тех земель. Её непрямые потомки, тамошние Витгенштейны, рады были бы видеть её в гостях, но она так ни разу и не приняла их приглашения за все те сто лет, что прошли с момента её первого постумного воскрешения.

— А вот это странно, — покачал головой Сэм. — Могла бы и слетать к родственникам.

— Сразу после того, как ей ткнут в спину шокером, — напомнила Миранда.

— Ах да… Ей же запрещают выходить, — вспомнил Сэм.

— Грегор, мне нужен ваш совет, — обратилась к Урквину Миранда. — Я не знаю, что теперь делать после того, что вы мне сообщили.