Сергей Сизарев – Марсианская святая (страница 30)

— Значит, всё-таки коррупция, — покивал Сэм.

— Вышеназванные протопресвитеры имеют обширную частную собственность на Марсе и других планетах. Поговаривают, что у них есть собственность даже за пределами Солнечной системы — на Альфе Центавра, например.

— Ого! А что насчёт самой Клементины? — спросил Беккет.

— С Клементиной всё гораздо сложнее, — пожевал губу Урквин. — Тут у нас она является предметом пристального изучения для ценителей всего загадочного. Официально считается, что постумное возрождение — это рекламный ход Экзархии. «Мультики» для легковерных. Якобы, у русских нет такой технологии, чтобы скопировать живого человека целиком, а потом воспроизвести его некоторое время спустя из цифровой копии.

— А у вас есть такая технология? — решила уточнить Миранда.

— У нас её и быть не может, — улыбнулся Урквин. — Исторически так сложилось, что первым способом достижения долголетия и даже физического бессмертия у нас стала полная кибернетизация тела человека. Это безумно дорогая процедура… А результат её, мягко говоря, сомнителен. Человек превращается в бесполого робота, практически неспособного получать удовольствия, в человеческом понимании. Такова плата наших богачей за бессмертие. Когда с северного полушария доходят вести об очередном «упокоении во плоти» с последующими воскрешениями, тут у нас в СМИ начинается навозная буря. Одно разоблачение следует за другим. Ещё бы, ведь воскрешённый человек снова молод, и все плотские удовольствия ему доступны. У наших «железных дровосеков», которые составляют большинство в парламенте, аж электрический мозг коротит от зависти и ненависти к соседям по планете… Поэтому официально считается, что технологии «упокоения во плоти» в реальности не существует. Это на руку мегакорпорациям, которые наживаются на кибернетизации богатых… Даже я, чего греха таить, слегка киборгизирован, — вдруг признался Урквин.

— Где же? — спросила его Миранда, но тут же поняла, какую глупость сморозила, и промямлила:

— Извините.

— Мой мозг, — ничуть не смутился собеседник. — Я уже рассказывал вам, когда вы просили найти для вас Зингер.

— Ой, да. Я вспомнила, — кивнула женщина. — Вы очень быстро отвечаете на все вопросы, даже на те, на которые ещё не знаете ответ.

— Именно, — подтвердил Грегор.

— То есть, постумного воскрешения на самом деле нет? — решил ещё раз удостовериться Сэм.

— Я отвечу на твой вопрос чуть позже, — пообещал Урквин. — Нужно добавить, что тут у нас считается, что трёхкратная постумная святая Клементина — это четыре разных человека.

— Как четыре? — не поняла Миранда.

— А вот так, — развёл руками Грегор. — Смотрите сами.

Он вызвал на подносе меню и запустил голографическое слайд-шоу. Оказалось, что поднос был ещё и проектором.

— Вот оригинальная Клементина Фредерика Гейден, баронесса Витгенштейнская, — сказал Урквин и вывел на экран фотографию. Это была та самая Клементина, чьё пластинированное тело стояло в холле Экзархии. На ней был белый полковничий мундир. Фотография была постановочной — целительница стояла на фоне золотой портьеры, у горшка с комнатной пальмой, опираясь на парадную саблю.

— Так любили фотографироваться флотские офицеры тех лет. Я сейчас говорю о событиях столетней давности. Сабля имеет стандартный размер, поэтому мы можем оценить рост Клементины, как метр семьдесят. Фотография снята незадолго до того, как со святой, якобы, сняли цифровую копию, чтобы упокоить её во плоти. Заметьте, даже мундир не может скрыть, что Клементина была худощавой, узкоплечей и с небольшой грудью.

Урквин вывел следующую фотографию:

— Вот Клементина сразу после своего первого постумного воскрешения. Между этой фотографией и предыдущей — два года разницы. Казалось бы, новая Клементина должна быть точной копией предыдущей. Но нет. Хотя лицо не изменилось, сама Клементина стала выше — метр семьдесят пять. Так же она раздалась в плечах и выглядит, в целом, пофигуристей. Увеличились грудь и бёдра. Волосы гуще и чуть темнее.

— Женщинам свойственно меняться, — заметила Миранда. — Она могла поправиться.

— Конечно, могла, — уклончиво согласился Урквин. — Смотрим дальше. Вот Клементина после второго воскрешения, произошедшего шестьдесят лет назад. Она точная копия себя после первого воскрешения, но это не один и тот же человек, потому что предыдущая Клементина должна была постареть к тому времени. Значит, это новая Клементина… Следующая фотография. Это Клементина после третьего воскрешения, случившегося тридцать лет назад. Она точная копия предыдущих двух возрождений, но такой она остаётся недолго. Вот как постепенно менялась её внешность за последние тридцать лет, — Урквин последовательно перелистывал фотографии: — Постепенно Клементина подросла ещё на пять сантиметров, а фигура стала атлетической. Текущая Клементина — дальше всех от своего оригинала, запечатлённого с саблей у кадки, и она не демонстрирует следов старения, хотя, по моим прикидкам, этой её копии сейчас должно быть порядка шестидесяти биологических лет.

— Вы хотите сказать, — подалась вперёд Миранда: — что это не Клементина?

Часть 14/30 - Проект по созданию нового человечества

— Вы хотите сказать, — подалась вперёд Миранда: — что на фотографиях не одна и та же Клементина?

— Наши исследователи сходятся к тому, что, раз постумное воскрешение — сплошной обман, то все постумные Клементины — это разные женщины, которые с помощью пластических операций, были превращены в подобие оригинальной Клементины.

— Вот так дела, — пробормотал Сэм.

— А отсюда следует другой вывод, — продолжил свои умозаключения Урквин. — Раз это каждый раз это новые женщины, то они ни разу не святые и не чудотворницы. Если даже поверить, что постумные чудотворцы существуют, как нас пытается убедить Экзархия, то они точно не могут передавать свои способности другим людям, как эстафетную палочку. Мы переходим к следующему сомнительному вопросу во всей этой истории. Способна ли Клементина, кем бы она ни была, исцелять и воскрешать людей?

— Она способна? — спросила Миранда.

— Наши исследователи в этом сомневаются, — покачал головой Урквин. — Нет ни одного веского доказательства. Только официальные сообщения с северного полушария. Здесь, в южном полушарии, нет ни одного человека, который бы побывал у Клементины и вернулся назад исцелённым или воскрешённым. Пока что считается, что всё это — умело поддерживаемый миф и шарлатанство. Скажи, Сэм, Клементина исцелила при тебе хоть одного человека?

— Нет.

— А при вас? — Урквин посмотрел на Миранду.

— Нет.

— Такие вот дела, — Урквин сложил на животе руки.

— То есть, выходит, нет ни настоящего упокоения во плоти, ни настоящей Клементины, ни даже воскрешений с исцелениями настоящих нет? — разочарованно спросил Сэм у хозяина дома.

— Я озвучил официальное мнение, которое нашли для нас поисковые демоны. Тебя интересует моё личное мнение?

— Да, — подтвердил Сэм.

— Хорошо, — кивнул Урквин. — Тогда я должен провести с вами тест-мазок.

— Тест-мазок? — вздрогнула гостья. Сэм тоже занервничал. Видимо, у обоих гостей были какие-то свои представления о мазках.

— Это не имеет отношения к медицине, — успокоил их Грегор. — Тест-мазок чем-то напоминает блиц-опрос, который Сэм применил на Клементине, но он не настолько подлый. Я сейчас про трюк с секундомером.

— И в чём он заключается? — спросила Миранда.

— Я буду задавать вопросы, а вы отвечать «да» или «нет». Отвечать будет преимущественно Сэм. У вас потеря памяти, насколько мне известно.

— Вы узнали, что у меня за болезнь? — вдруг всполошилась гостья.

— Да, узнал, — ответил Урквин. — Это оказалось самым лёгким, но об этом позднее. Прямо сейчас — тест-мазок.

— Я готов, — сказал Сэм.

— Начали, — дал отмашку Урквин и задал свой первый вопрос: — Согласно сообщениям наших масс-медиа, в русской половине Марса постоянно проводятся крёстные ходы. Они достигают несколько километров длиной и кочуют из купола в купол — с факелами, иконами и хоругвями. Сколько раз ты, Сэм, лично видел крёстный ход за те три дня, что провёл на северной половине?

— Ни разу, — ответил Сэм.

— А вы, Миранда?

— Ни разу, — ответила гостья. — Да и как мы могли их видеть? Крёстный ход — явление исключительно локальное. Верующие ходят вокруг храма. Случается это только по крупным праздникам.

— То есть вы принимали участие в крёстных ходах?

Миранда прижала ладони к лицу и потёрла щёки:

— Я не могу вспомнить своего прошлого, но почему-то готова утверждать, что в плане участия в крёстных ходах я завсегдатай.

— Тогда следующий вопрос вам, — улыбнулся ей Урквин. — В наше прессе бытует мнение, что в вышеупомянутых крёстных ходах принимают участие юноши-огнемётчики, чей организм перестроен так, что они способны изрыгать из себя струи самовоспламеняющегося напалма, чтобы дотла сжигать еретиков, ведьм и грешников, а также тех, кто неактивно крестится при встрече с процессией. Внимание, вопрос: сколько таких огнемётчиков сопровождают крёстный ход обычно?

— Нисколько, — замявшись, ответила Миранда. — А про юношей, изрыгающих струи напалма, это вообще полный бред. Впервые слышу такую глупость.

— Следующий вопрос Сэму, — продолжил Урквин. — Если верить нашим журналистам, то на улицах Сидонии на специальных шестах распяты живые еретики и отступники. Прохожие должны в них плевать и швырять нечистоты. Сколько таких распятий ты повстречал в куполах Сидонии?