Сергей Ситников – СВО РА (страница 3)
А сейчас – просто за кадр.
– А ещё за статистику. За отчётность. За хештег.
БМВ помолчал. Потом чуть тише:
– А ты… вообще знаешь, зачем мы здесь?
Пан посмотрел в сторону, где сидел Влад. Он был неподвижен, как тень от дерева.
– Нет, – ответил Пан. – Но я знаю, зачем мы не там.
– Где?
– В тех, кто сбежал. Кто стал умнее, хитрее, мягче, рациональней. Кто продаёт консультации по безопасности, сидя в подвале в Лейпциге.
Мы – не там. Потому что мы не умеем стать ничем.
Мы либо живые, либо мёртвые. А они – между.
БМВ перевёл дыхание:
– А может, мы просто те, кто остались в старом патче?
Пан улыбнулся:
– Зато мы не зависим от обновлений. У нас оффлайн-режим.
– И баги – навсегда.
– И честь – тоже.
Снова повисла тишина.
Не театральная – честная. Та, что приходит между людьми, которые всё сказали.
Где-то выше снова пролетел дрон. Ни один из них не поднял головы.
– Знаешь, – сказал Пан, поднимая голову. – Иногда мне кажется, что война – это просто способ заставить время снова идти.
– Почему?
– Потому что в мире, где всё уже произошло, только кровь имеет вес.
БМВ замер.
Смотрел на сигарету в пальцах – она всё ещё не была зажжена.
– Тогда получается… – сказал он медленно, – мы не воюем. Мы… отмеряем.
Каждый шаг – как секундомер.
Каждый выстрел – как точка на шкале.
Каждая смерть – как будильник, чтобы кто-то проснулся.
– Только просыпаются не они, – ответил Пан. – А мы.
БМВ кивнул.
А потом, будто сам себе:
– Жаль только, что просыпаемся в том же сне.
Пан задумчиво посмотрел и произнес:
—Те, кто умер, тоже просыпается, но только уже по-настоящему. Возможно, и не навсегда, но надолго. И просыпаются там, откуда сюда заснули. Самое интересное, что просыпается каждый в свое время, но редко кто хочет проснуться по-настоящему. Все хотят поспать подольше.
Они замолчали.
Воронка снова стала просто ямой.
Сетчатая ткань наверху тихо шевелилась, как лёгкое.
Вдалеке хлопнуло.
И ничего.
Моральный выбор и жертва
Они шли цепочкой. Тихо. Плотно. Без шорохов.
Влад – в хвосте. Пан – впереди, проверяет лес.
БМВ чуть сбоку. Леший справа.
Падали листья. Пахло глиной. Никто не говорил.
В рации щёлкнуло. Сначала раз – затем второй.
Голос был хриплый, с шумами, как будто из-под воды:
– Командир. С базы. 213-я точка накрыта. Повторяю – нашими. Цели нет.
– Подтвердите?
– Дроны сожгли. Визуально – пепел. Отбой по задаче.
Влад молчал. Пан замедлил шаг. Все переглянулись. И в этот момент – резкий свист. Хлопок. Глухой. Как будто небо что-то выдохнуло вниз. И всё разлетелось. Грязь в лицо. Свет в глаза. Кто-то закричал. Кто-то выругался.
Тело упало справа. Леший.
Пыль встала стеной. Птичье молчание смяло пространство.
Влад бросился вбок, за дерево. Глаза метались, рефлексы работали сами.
– Контакт! Контакт! – кто-то кричал.
– Слева! —
– Наверху, за кустом! —
– Бл@ть! Леший! —
Он уже не двигался. Плечо отброшено, как у сломанной куклы. Глаза открыты. Во рту – пыль. Каска покатилась вниз. Слишком далеко.
Снег пытался доползти – под выстрелами. Пан кричал:
– Не лезь! Не лезь! Он… всё. 200. Понял?!
– Тащи второго! Слева кровь!
БМВ лежал, держась за бок. Рот открыт – без звука. Секунды рвались. Никто уже не знал, что кричит. Бой ушёл за деревья. Слепые очереди. Пахло раскалённым железом. Небо – мутное, рваное. Влад всё это видел, но не чувствовал. Словно вода в ушах.
Время разбилось, как осколок гранаты – вокруг, но внутри. Он видел Лешего. И знал. Его больше нет.
Звук исчез. Как после хлопка в ухо – остался только звон, ровный, как линия на экране, когда сердце останавливается. Мир сузился, больше не было ни поля, ни боя. Он сжался до одного тела. Леший лежал на боку. Лицо в грязи, глаза открыты, но не стеклянные, просто не мигают. Лоб рассечён, но это не было страшным. Страшно было то, что он не шевелится.