Сергей Ситников – Неоконченный спектакль (страница 4)

Затем он разыскал Александра, близкого друга Дины, и в свободный вечер навестил его.

– Саша, как ты считаешь, Дина могла покончить жизнь самоубийством?

– Если она не сделала этого сразу после гибели матери, то уже нет. Она, конечно, была в отчаянии, но я старался не оставлять её одну. Моя мама понимала её и принимала тепло. Практически Дина жила у нас и возвращалась домой только на ночь или когда отчим был в командировке.

– В тот день она ушла домой от вас?

– Да.

– Была ли она взволнована?

– Нет, напротив. Мои родители рассказали ей о том, что после вступления в наследство, она станет собственницей половины квартиры; появилась надежда разъехаться с отчимом.

– Она не любила его?

– Они жили отдаленно друг от друга.

– Поэтому на двери в её комнату врезан замок?

– Она попросила маму установить замок, после того как в их квартиру пришёл отчим.

– Ты помнишь, был ли ключ от комнаты у неё с собой в день гибели?

– Я не видел, но иначе бы было странно. У неё все ключи были на одном брелоке.

– Могла она покинуть дом, оставив комнату незапертой?

– Вряд ли, я этого не замечал. Когда приходили к ней, она всегда открывала дверь в комнату ключом.

– Мне удалось установить, что примерно за час до прибытия на место происшествия в квартире Дины было шумно; слышались громкие голоса и падение какого-то предмета.

– Неужели он устроил застолье в такое тяжёлое время? – с отвращением сказал Александр.

– Дина могла вступить в конфликт с ними?

– Она старалась жить обособленно, но, если затрагивалась память матери, могла вспылить.

– Спасибо, Саша, ты мне очень помог! – распрощался Олег.

Выйдя на улицу, он решил пройтись пешком, обдумывая полученную информацию. Не давала покоя шпилька, обнаруженная на балконе и открытая дверь в комнату Дины. Не могла она оставить её не запертой! Возникал вопрос: «В какой момент Валя выронила на балконе шпильку?»

Если Дина по своей воле сделала роковой шаг, а Валерий с Валей, услышав шум, вышли на балкон, то они должны были сами сообщить об этом полиции и дожидаться на улице. Но не сделали этого. Почему? Они и дверь в квартиру открыли не сразу.

У Олега отчётливо вырисовывалась вторая версия: в квартире произошла ссора, в результате которой намеренно или случайно девушке была нанесена черепно-мозговая травма. Отчим мог оттолкнуть её, и она, падая, ударилась об угол тумбы в прихожей.

Увидев бессознательное, бездыханное тело, Валерий с Валей сбросили его с балкона. В суматохе из волос Вали выпала шпилька.

Сомнения терзали Олега; он вызвал Валю в отдел полиции для опроса в официальной обстановке.

Надежда на психологическое воздействие царящей в этих стенах атмосферы не оправдалась. Валя оказалась рыжим кремнем: ни с места, ни на миллиметр в сторону; одна и та же фраза: «Выходила на балкон в отсутствии Дины для того, чтобы подышать свежим воздухом». Многочасовое изнурительное давление эту фразу не поколебало.

Олег понимал, что без оперативных мер результата не добиться. Но без возбужденного уголовного дела оперативные действия, санкционируемые прокурором, невозможны.

Вскоре запал прошёл; осознав тщетность своих усилий, Олег подчинился обстоятельствам и занялся исключительно текущей работой.

Знакомство

Солнце уже исчезло за горизонтом, улицы начинали освещаться фонарными огнями, и центральная часть города погрузилась в вечерне-ночную жизнь. Зажигались окна в домах, рекламы многочисленных магазинов, кафе и пабов. Кинотеатры зазывали зрителей на вечерние сеансы.

Алексей не прочь был найти уютное местечко и выпить кружку пива. Он допоздна засиделся в одном из баров, где его собеседником оказался местный «Диоген». Философия плавно лилась из его уст, замедленных выпитым виски, ища понимания или хотя бы реакции от слушателя.

Алексею было забавно. Он делал вид, что внимательно слушает, изредка вставляя в нескончаемую речь «Диогена» фразы типа: «Да, да конечно», – чем вызывал у него нескрываемый восторг. При расставании философ даже обнял его, искренне полагая, что нашёл в его лице друга.

До дома Алексей решил добираться на такси, но выйдя из душного бара и вдохнув охладевшего вечернего воздуха, захотел наслаждаться этим дольше и пошёл пешком по пустеющим городским улицам.

На дорогу он рассчитывал затратить не более полутора часов. Чем дальше он удалялся, тем не многолюднее становилось вокруг, а местами и вовсе пусто. Пройдя половину намеченного пути, его дорога пролегала невдалеке от городского отдела полиции.

Внезапно перед ним возник молодой человек, который представившись сотрудником уголовного розыска с мольбой в голосе попросил:

– Мужчина, я вас убедительно прошу стать понятым – это недалеко и займёт минут 15. Он с надеждой посмотрел Алексею в глаза и добавил: «Время позднее, трудно кого-либо найти».

«Ну вот», – подумал Алексей, я продолжаю оставаться участником уголовно-розыскного процесса, пусть даже в гражданском обличии и состоянии.

– Я ваш бывший коллега, и отказать не могу, – сказал он не без удовольствия, услышав в ответ дежурную фразу: «бывших не бывает» и «большое спасибо».

В коридоре отдела полиции напротив дежурной части их ждал изрядно выпивший, взлохмаченный и агрессивно настроенный мужчина, которого еле удерживали двое сотрудников патрульно-постовой службы.

Мужчина беспрестанно дергался и орал, что никого пальцем не трогал, что она сама виновата, а пырнул ножом её кто-то из собутыльников. На лице мужчины были свежие царапины с кровоподтёком; на рукаве рубашки виднелись следы похожие на кровь. Вот его и предстояло досмотреть, а также освидетельствовать в присутствии понятых.

Обещанных пятнадцати минут не хватило – времени понадобилось в три раза больше. Когда же участники досмотра разошлись, Алексею пообещали довезти его до дома на дежурной машине, которая должна была вот-вот подъехать. Дожидаться её приезда предложили в кабинете начальника отдела уголовного розыска по раскрытию тяжких видов преступлений.

– Олег, – представился начальник, протянув ему руку. – Прошу извинить за то, что задержали надолго.

– Ничего, я привык.

– Да, мне доложили; я так понимаю – мы коллеги? Где служил?

– Пятнадцать лет в отделе по раскрытию убийств, но уже год как на «гражданке».

– В каком ОВД? Не припоминаю, чтобы где-то пересекались.

– Я в вашем городе недавно.

– Что занесло к нам?

– Здесь жил мой дядя с супругой. Их не стало, а из родных я единственный племянник – дом достался мне по наследству.

– Чем сейчас занимаешься?

– Пока тоскую по службе; ещё не адаптировался к "гражданке". Рассматриваю возможность заняться частным сыском.

По обычному стечению обстоятельств, «вот-вот подъезжающая дежурная машина» была срочно направлена на новое происшествие.

Но Алексей почувствовал себя в былой атмосфере и уходить не хотелось. Он ностальгически посмотрел на благодарственную грамоту за безупречную службу, висевшую на стене, и «фоторобот», лежавший на рабочем столе Олега. Пристально всматриваясь в него, вдруг спросил:

– Как ты относишься к методу длительного психологического давления на подозреваемых?

– Что имеешь в виду? – удивился Олег.

– Допустим, ты убеждён, что некто совершил преступление, но доказательств его вины нет. Признательные показания, добытые путём физического воздействия неприемлемы и для суда недостаточны. Были такие дела?

– Да, не одно.

– Выходит ты уверен в преступнике, а он разгуливает на свободе?

– Что поделаешь, презумпция невиновности. А сам раскрывал такие преступления?

– Да. Однажды по делу об убийстве я больше года давил на подозреваемого пальцем не тронув. Закончилось тем, что он написал явку с повинной и лично принёс на блюдечке обличающие его доказательства, – гордо произнёс Алексей.

– И в чём заключается такое давление?

– Схема несложная: представь, причиняемая человеку физическая боль не проходит самостоятельно. Чтобы от неё избавиться, он мечется в поисках обезболивающего средства – готов на всё ради облегчения. Психологическая травма тоже крайне болезненна; если её удерживать долго, человек так же ищет способ освобождения. Самое сложное определить, что именно может его травмировать, и дать понять: покой придёт лишь после раскаяния.

– Честно говоря, до конца не понял, – признался Олег, – но, думаю, что душа тонкий материал – с ней надо осторожнее.

– Пойдем, покурим? – Улыбнулся Алексей.

– Пойдем.