Сергей Ситников – Храм Пустоты (страница 4)
В следующее мгновение её лицо изменилось – не выражение, а сама его суть.
Будто маска, которая всё это время была на месте, вдруг начала съезжать, открывая что-то глубже, некосметическое, нехорошее, то, что обычно не показывают людям.
Она снова была просто старой женщиной, выцветшей от времени. Только глаза её теперь были пустыми окончательно.
– Простите, юноша, но ничего не могу вам помочь, – ровным голосом сказала она. – У нас нет таких архивов.
Она развернулась и ушла вглубь библиотеки, будто разговора не было вовсе.
Димка вышел на улицу, ощущая, как с каждой секундой его собственная реальность сжимается.
***
После разговора с библиотекарем он шел домой, когда внезапно увидел его. Яков стоял у поворота, опираясь на трость, будто просто случайно оказался здесь. Но Димка знал – это не случайность.
На улице было тихо. Слишком тихо. Как будто шум города исчез, оставляя только этот разговор.
– Ты что-то ищешь, Димка? – Яков заговорил спокойно, но в голосе скользнула насмешка, едва уловимая, хищная.
Димка остановился. Его имя. Он никогда не говорил Якову, как его зовут.
– Да просто… странно, что про ваш храм нет записей, – голос прозвучал натянуто. Он чувствовал, как что-то незримое заворачивается вокруг него.
Яков чуть склонил голову, разглядывая его, как ребенок разглядывает насекомое под стеклом.
– А ты веришь в случайности? – поинтересовался он.
Димка почувствовал давление.
Не физическое, не боль. Скорее ощущение, что что-то невидимое медленно сжимает его изнутри.
Внезапно он понял, что не может пошевелиться.
Мир изменился.
Звуки улицы стали глухими, как будто погрузились в воду. Воздух застыл, как в душном помещении, где слишком мало кислорода. Все вокруг него замерло, застыли даже редкие прохожие, будто перестали существовать.
А Яков?
Он не двигался. Но его тень шевелилась.
Димка увидел, как за спиной Якова начинает подниматься нечто тёмное – не дым, не материя, а отблеск тени самой тени.
Будто реальность, не справившись с его присутствием, начала вытекать за пределы допустимого.
Они – эти тени – ползли, сдвигались, сплетались, живя своей отдельной жизнью, как клубок существ, слишком гибких, чтобы быть змеями, и слишком осознанных, чтобы быть просто тьмой.
Глаза Якова изменились.
Зрачки расползлись, словно расширялись не в пределах глаз, а вглубь, в небытие.
На одно дрожащее мгновение Димке показалось, что он смотрит не в человека – а в прорезь между мирами.
В этом взгляде не было ни ярости, ни власти. Там не было дна.
И тогда он почувствовал прикосновение.
Не к телу. К уму.
Что-то острое, холодное, хищное, как взгляд, который заглядывает вглубь мыслей,
проскользнуло в сознание, и начало выворачивать его,
медленно, методично,
как если бы кто-то пытался развернуть его самого – наружу.
Димка впал в состояние между сном и явью.
Его тело осталось стоять на месте, но он почувствовал, как вытягивается наружу. Будто его душа сдвинулась в сторону, давая ему возможность увидеть то, чего он не должен был видеть.
Он увидел Якова таким, каким он был на самом деле.
Не человеком.
Не тем, кем он себя называл.
За ним простиралось нечто огромное, живое и чуждое. Оно вибрировало за гранью восприятия, его невозможно было описать – оно было Тенью, Отголоском, Чёрным Пятном на самой реальности.
Яков всегда был здесь. Но теперь Димка видел, что именно здесь стояло.
И это было голодно.
Он моргнул.
Мир вернулся.
Звуки снова появились – лёгкий ветер, проехавшая машина, собачий лай где-то во дворе. Всё выглядело как обычно.
Яков улыбнулся.
– Думаю, ты уже увидел достаточно, – сказал он и кивнул. Будто давал ему время осознать.
А затем развернулся и ушел, оставляя Димку один на один с его новыми знаниями.
***
После разговора с Яковом Димка почувствовал себя пустым.
Не просто уставшим, не просто обессиленным – внутри него что-то исчезло, как если бы он потерял часть себя, но не мог понять, какую именно.
Мир вокруг выглядел так же, но ощущался иначе. Дома, улицы, прохожие – всё оставалось на своих местах, но теперь он видел их по-другому. Будто кто-то слегка сместил фильтр его восприятия, и привычные вещи заиграли новыми, тревожными оттенками.
Люди смотрели на него по-другому.
Некоторые отводили глаза сразу, другие – задерживали взгляд чуть дольше, чем обычно, но во всех было странное, непроизвольное напряжение. Будто они чувствовали… что-то.
Он видел, как морщится женщина у хлебного киоска, глядя ему вслед. Видел, как ребёнок, проходя мимо, резко замолчал, уставившись на него – а потом прижался к матери, испуганно за её спиной.
Он не изменился внешне. Но люди чувствовали перемены.
И он тоже их чувствовал.
Когда он вернулся домой, в теле была тяжесть. Грудь будто сдавило невидимой силой, голова гудела, а пальцы слегка дрожали, хотя он не ощущал холода.
Димка включил свет, прошёл в ванную и посмотрел в зеркало.
Собственное лицо встретило его, но что-то было не так.
Он подался ближе, вглядываясь в отражение. Кожа казалась бледнее, чем обычно. А зрачки…
Они стали чуть темнее.
Он моргнул. Обычные глаза.
Но стоило ему снова пристально всмотреться, как на самой границе сознания он увидел, что-то шевельнулось внутри этих зрачков.