Сергей Шустов – Возмездие (страница 2)

Девушка положила трубку.

— Ну, что сказал? — Парень в нетерпении стоял рядом, но ответа генерала не слышал.

— Сказал, что я красивая... и сделала всё правильно.

— Может, хватит уже? Что он сказал?

— Сказал, что по головке нас не погладят за это. Будем лично всё докладывать в Москве. Пока отдыхаем и никуда не уезжаем, — она грустно вздохнула, оглядывая комнату.

— Ясно, — парень сел на край кровати. — И долго ждать?

— Не знаю. Но я тебя уверяю, мой милый Гектор, нам за эту свинью медали дадут.

— Ага, догонят и ещё дадут, — он подошёл к бутылке и налил себе сам, не дождавшись этого от Селены.

Глава 2.

Это был обычный январский день. Солнце, лениво потягиваясь, доставало свои стройные лучи из-под шапок нависающих над горизонтом облаков.

Пожилой мужчина по имени Ксавье, шаркая ногами по дорожной пыли, брёл в сторону деревенского магазина. Пройдя пару кварталов, он остановился и потёр больную поясницу, которая периодически покалывала во время ходьбы.

— Где же моё богатырское здоровье? — пробурчал он себе под нос. — Побежал бы, да уж лучше не нарываться, — ещё раз дотронулся до поясницы как-то по-стариковски, хотя жаловаться на здоровье, да и в целом на жизнь он не привык.

На улице не было прохожих, только изредка мимо, грохоча подвесками, проезжали трактора, то и дело гудя своими клаксонами, приветствуя путника. Тот в ответ приподнимал соломенную шляпу. В этот час все фермеры были уже на полях, и только те, которые за чем-то возвращались в деревню, встречались ему на пути.

После очередного приветствия воздух вокруг наполнялся запахом сгоревшего керосина — резким, бьющим прямо в нос, но не противным. Ксавье даже втягивал специально этот аромат, раздувая ноздри и пропуская через себя это ощущение поля и работы, от которых с годами начал отвыкать.

Возраст растирал его жизнь, как очередной трактор с прицепом растирает свежую дорожную пыль. Он подошёл к красному зданию в два этажа с надписью «Магазин» и открыл дверь.

— Привет, Инес.

— Привет, что тебе, Ксавье? — спросила полная женщина, стоящая у прилавка.

— Сегодня у меня внуки.

— Я поняла, — Инэс расплылась в улыбке. — Возьми конфеты, вчера привезли.

— Возьму. Мороженое привозили?

— Ещё нет. Так ты же у нас рано встаёшь — позже зайди.

— Ладно, давай, что есть.

Полная и довольно симпатичная женщина средних лет по имени Инес, которая вместе с мужем держала небольшой магазин в солнечном городе Хенераль-Лагос, принялась отсыпать конфеты в бумажный пакет.

— Ты сегодня просто восхитительна. Был бы я лет на сорок помоложе — обязательно бы приударил, — с улыбкой сказал пожилой мужчина, когда женщина повернулась к нему спиной.

— Ну вот ещё, — не оборачиваясь, ответила женщина,— Я же замужем, да и ты давно женатый человек, — уже со смехом проговорила она.

Насыпав килограмм с четвертью, она аккуратно завернула бумажный пакет и положила на прилавок.

— Что-то ещё?

— Хлеб, как обычно.

— Одну минуту. — Женщина наклонилась и достала откуда-то снизу завёрнутый в такую же бумагу хлеб. — Восемьсот песо.

Мужчина достал старый, повидавший разные события жизни бумажник, отсчитал и протянул деньги.

— Спасибо, Инес. — Он положил пакеты в сетку и направился к выходу.

— Никак за столько лет не привыкну к твоему акценту, — ответила женщина. — Привет Марии. Как её спина?

— Болит, — Ксавье на секунду остановился. — Вот зайду в аптеку ещё.

— Желаю ей здоровья.

— Спасибо, Инес, ты очень добра, — повторил мужчина и вышел из магазина.

Ветер сбоку едва не лишил его шляпы.

— Ого, — Ксавье ухватился за голову, но ветер тут же исчез как и не было. Солнце, хоть бы и было ещё низко но уже припекало, спину здорово начало печь и он зашагал быстрее.

В отличие от коренных жителей Хенераль-Лагоса, он совершенно не походил на смуглых испанцев: кожа бледная, не рассчитанная на жар аргентинского солнца, то и дело обгорала. Из-за этого Ксавье носил светлые брюки свободного кроя и рубаху с длинным рукавом. Пройдя несколько метров в ускоренном темпе, замедлился.

— Куда я опять бегу? От кого? — оглянулся, сзади ни души, — от солнца этого бегу, — он посмотрел на небо, — и не спрячешься, тени нет, — аптека была на другой стороне улицы, перешагивая через придорожные клумбы, споткнулся о торчащий булыжник и чуть не упал, ухватившись за стоящий рядом фонарный столб.

— Вот же... — едва сдержался он. Сделав шаг, понял, что-то не то.

— Как же это я так? — он потёр рукой колено, которое ни с того ни с сего принялось ныть.

— Чёртова старость, — всё же не удержавшись добавил он, подойдя к двери, дернул ручку — аптека оказалась закрыта. Ксавье посмотрел на часы: восемь ровно. Посмотрел на витрину: «Работает с восьми». Дёрнул ручку ещё раз, постучал по стеклу — никто не открыл.

— Ладно, зайду позже.

Всё чаще на встречу ему шли люди, здоровались, он в ответ приподнимал шляпу.

— Чего они так на меня смотрят, — подумал он глядя на светло-бежевый форд и двух молодых людей внутри, который провожали его взглядом, — Надо же, машина как моя, только новее, — поравнявшись с пассажиром и водителем, приподнял шляпу, те подняли в ответ, — странные какие-то, не местные вроде.

В последнее время ему всё чаще казалось, что кто-то за ним наблюдает — будто следит. «Может быть, это смерть идёт по пятам и хочет меня к себе забрать?» — думал он, медленно шаркая ногами по мощеному тротуару, — эти двое, — он оглянулся на "Форд", который заморгал поворотом, готовясь отъехать, — они больше похожи на полицейских, чем на смерть.

Проходя мимо соседнего дома, Ксавье заметил молодого человека — не местного, но одетого как фермер. Тот смотрел очень пристально, но, как только их взгляды совпали, тут же опустил глаза.

— Доброго дня.

— Доброго, — ответил незнакомец с явным акцентом.

Ксавье побрёл дальше. Уже у самого дома навстречу ему прошёл ещё один незнакомый парень и даже не поздоровался.

«Чему вас только родители учат?» Пройдя несколько шагов, он обернулся. Парень, шедший навстречу, подошёл к тому, кто стоял, и они пошли вместе, о чём-то разговаривая. Покачав головой, пошёл дальше.

Его дом стоял в середине деревни, закрываясь невысокими деревьями и низкими кустами больше походил на сад, чем на дом, вход в сад охранял кованый металлический забор, местами со ржавчиной, но в основном сохранивший свой оранжевый цвет, Ксавье потянул за ручку калитки, та чуть скрипнула и он шагнул к себе во двор, выложенный когда-то давно полукруглыми камешками, которые как небольшие иголки впивались в стопы ног, эти иголки он раньше не чувствовал, когда ходил по ним в тяжёлых кожаных сапогах, а сейчас, к своему удивлению начал чувствовать, сменив сапоги на удобные и тонкие туфли.

На пороге дома его встретила Мария:

— Всё купил? Скоро Риккардо привезёт мальчиков.

— Конфет купил, а мороженого не было — не привезли ещё.

— А зачем конфеты? Я же испекла пирог с вишней! — Мария показала на накрытую жёлтым полотенцем тарелку, стоявшую на окне.

— А если не станут есть?

— Что? Кто, скажи мне хоть раз, отказался от моего пирога? — Мария подняла брови и упёрла руки в пышные бока.

— Я шучу, mi diosa (моя богиня), — Ксавье поставил сумку на стол и крепко обнял жену.

— Ох, пусти mi bárbaro (мой варвар), — попыталась сопротивляться она.

Всю жизнь Мария была домохозяйкой, в поле никогда не работала. Только в годы большого урожая помогала при сборке, когда не хватало рабочих рук, — но такие годы случались нечасто. Сейчас от стройной темноволосой красавицы остался только пронзительный взгляд острых карих глаз из-под чёрных бровей. Красота, увы, сохранилась лишь на старых снимках. Мария раздобрела от выпечки и больших порций еды, но сохранила лёгкую подвижность и быстроту движений.

— Порежь хлеб, у меня уже всё готово, — скомандовала жена, расставляя на стол белоснежные тарелки. — Сейчас придёт Риккардо, только что позвонил.

— Хорошо, — Ксавье открыл ящик стола и достал большой нож.

— Ты бы ещё больше тесак взял.

— Мне удобно этим, — он, не спеша, приставляя палец к краю, отмерял толщину и отрезал строго равные части, стараясь так, словно к нему придут с проверкой для измерения этих самых частей.