Сергей Штерн – Квартет Кандинской (страница 11)

Остались сам Титов, Онегин и Валентина, которую совсем недавно продвинули вверх по карьерной лестнице и сделали постоянной сотрудницей Зала (это вроде кандидата с практически гарантированным правом голоса – ну, или мнения – в ближайшем будущем).

Дождавшись, пока все вышли и дверь в переговорку закрылась, Онегин сказал:

– Товарищ генерал, первым делом убедительно прошу вас прямо сейчас набрать дежурного зама в Бачурино и проинформировать, что у них есть время максимум до девяти вечера по Москве, чтобы вывезти или упрятать своих агентов в Шанхае.

Титов аж закашлялся от изумления, вытер салфеткой лоб и рявкнул:

– Полковник, может, вы потрудитесь объяснить, что происходит? Я даже не говорю о том, что указания подобного рода – прерогатива директора. Уж точно не Зала. И прежде любых указаний – передача разведданных.

Онегин был добродушен, но краток:

– Товарищ генерал, во-первых, даже я потеряю на Этажах пару часов, а время играет против нас. Во-вторых, данные не носят разведывательного характера, это мои умозаключения. В-третьих, после того как вы сделаете звонок, я сразу все объясню, и вы поймете, что Зал имеет к происходящему самое непосредственное отношение.

Конторское начальство трясло от «умозаключений» Архива. Да и в принципе, от самого слова. Титов от растерянности взглянул на Валентину, но та напоминала статую в Летнем саду.

– С чего вы взяли, что они меня не пошлют? С вашими умозаключениями?

– Вы один из замов директора, – улыбнулся Онегин, – им дороже выйдет.

Генерал смял в кулаке салфетку, вытащил из кармана пиджака телефон для спецсвязи и велел срочно соединить его с дежурным в Первом.

Они ее ласково называли – наша Валюшка-игрушка. Она была симпатичной первокурсницей из семьи кадровых военных и старалась не думать, почему эти два молодых орла, две восходящих звезды первого Управления, взяли ее в свою компанию. Авдеев и Золотарев были не разлей вода, золотая молодежь, дети начальников. Казалось, они никогда не спят – работа переходила в кутежи, кутежи – в работу. Валентина таскалась то за одним, то за другим, то за обоими, безнаказанно прогуливала занятия и восторгалась старшими товарищами – их интеллектом, их остроумием, элегантностью решений и самоуверенностью поступков. Да, и еще их распущенностью, веселой и не обидной.

Говорят, каждый помнит своего первого или свою первую. Валентина не помнила, поскольку оказалась в постели сразу с обоими после очередного кутежа. Ей больше нравился Авдеев. Но когда она забеременела, орлы просто подкинули монетку – чей ребенок и кому на Валюшке-игрушке жениться. Выпало Золотареву.

Змеи, таящиеся под сердцами измен, живут долго, но кусают редко.

«Если вынуждены обороняться или охотятся», – сказала бы учительница биологии – и ошиблась бы. Царство инстинктов велико, как человеческие леса, и «неисповедимы пути архаики», как остроумно выразилась Кандинская на одной из своих лекций.

Однако, если зуб уже в щиколотке, а яд уже в крови, – в случае с этими бестиями цвета гнилой листвы можно не торопиться – ни за чашкой крепкого кофе, ни за уколом антидота. И пустой тратой времени будет изгибаться и набрасываться на собственную ранку, словно пиявка, – дабы высосать отраву. От их укусов не умирают – просто не живут как прежде.

У солнца много поклонников, и ему незачем заглядывать в те места, где его не любят.

Вряд ли Онегин знал про фокус с монеткой, что называется, в моменте. Уверен, при таком раскладе карьера обоих героев-любовников оборвалась бы еще до Валиной свадьбы – и, конечно, ни с одним из них. Да, Архив не всеведущ. Но про отношения в семье Золотарева (вернее, для него – в семье Валентины) полковник со временем был в курсе. И про монетку тоже узнал – в итоге Авдеева конторские Этажи не дождались.

Ситуация немного тревожила Онегина – хотя ответственность за личное счастье третьей племянницы перед Павлом Ивановичем ему бы и в голову брать не пришло.

Валентина прожила в браке с Золотаревым двадцать с чем-то лет, вплоть до его смерти. Ненависть к супругу и к тому, кто не стал супругом, росла одновременно с ее сыном. Знал Золотарев об этом? Скорее всего – знал. Расстраивался, обижался, злился? Ходил на сторону?

Кто ж его знает. Полковник считал релевантным только один вопрос – насколько сильно Золотарев ее боялся?

Онегин выиграл партию – я ему для этого не потребовался – и хмуро глянул на меня:

– Не завтракал ты. Пойдем, я омлет сделаю.

На кухне он молчал, и я, против обыкновения, не справился с любопытством:

– Совпадение первое – это ваша бессонница, верно?

– Верно.

– А при чем тут она?

Полковник вздохнул:

– Видишь ли, когда у меня со сном тяжело, я стараюсь без необходимости из дома не выходить. И на похоронах Золотарева меня не было. А зря.

Я продолжил:

– Пока не понял, ну да ладно. Второе совпадение очевидно – не старый и здоровый мужик вдруг взял и умер на ровном месте. И с причинами смерти ясности нет.

Онегин буркнул, взбивая яйца:

– Есть. Они как раз в тот день в Зале получили второе заключение от медиков. Тромб оторвался. И никаких неясностей. Просто тромб. Трагическая случайность. Про третье совпадение тоже догадаешься?

– Думаю, да. Какой-то умник по кадрам продвинул Валентину в Зал. Сравнительно недавно. И Золотарев начал бояться всерьез – с этой позиции она могла его крепко подставить. Нешуточно. Когда момент подходящий наступит.

Онегин добавил молока в кастрюльку с яйцами, нарезал туда лука и вылил содержимое на раскаленную сковороду, политую оливковым маслом. Будущий завтрак приятно зашипел. Теперь он начал говорить медленнее – верный признак близящейся концовки. Он словно проверял ход своих рассуждений.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.