Сергей Шкребка – Хроники замены (страница 2)
Виталий глянул на пиццу, на чашку отвратительного, перемолотого в пыль кофе, заваренного наспех, сделал глоток и поморщился.
— Что ты там говорил про органы? — Спросил Артём. — Слушай, а что если... ну, напечатать? Я имею в виду на биопринтере, я читал в интернете, это же уже не фантастика.
— Ты серьёзно?
— А то! — Сказал Артём с набитым, остатками пиццы, ртом, — Слушай, ты никогда не думал, что ДНК это просто генетический код. Так почему бы не написать компилятор?
— Что?
Артём последним глотком запил пиццу, отставил чашку и заговорил быстрее, отбивая пальцами по колену, как по клавиатуре, одному ему понятный ритм.
— Ну, исходный код, текстовый файл, в котором записано, как собрать человека. Только вместо нулей и единиц всего четыре буквы: А, Г, Ц, Т. Аденин, гуанин, цитозин, тимин. Это как если бы у тебя была клавиатура всего с четырьмя кнопками, но ты на ней можешь написать «Войну и мир». Потому что буквы складываются в трёхбуквенные кодоны. Каждый кодон это команда «взять аминокислоту». А цепочка команд это уже программа, которая даёт команду «собрать белок, свернуть вот так, вставить в мембрану». Понимаешь? ДНК это не просто набор букв, это язык программирования. Просто очень древний. С кучей легаси-кода от наших обезьяньих предков и полным отсутствием документации. Вот смотри.
Он подошёл к своему старому, обклеенному стикерами с логотипами рок-групп и IT-конференций ноутбуку, стоявшему в другом конце комнаты, открыл крышку и забарабанил пальцами по клавиатуре. Экран ожил, высветив россыпь строк на языке, который Фортов понимал примерно как китайскую грамоту.
Артём развернул ноутбук так, чтобы соседу было видно. В глазах у него загорелся огонёк, который Фортов видел только тогда, когда Артём напарывался на по-настоящему сложную и интересную задачу.
— Смотри. У тебя есть пациент. Ты берёшь у него каплю крови. Выделяешь ДНК. Считываешь последовательность. А дальше инженерная магия. Программа анализирует код, находит участок, отвечающий за конкретный орган, и говорит принтеру: «Печатай вот эту почку». И принтер слой за слоем, клетка за клеткой печатает. Из собственного биоматериала пациента. Никакого отторжения, очередей и самолётов в тумане.
Фортов щёлкнул зажигалкой, прикурил новую сигарету, выпустил дым в приоткрытую форточку.
— Ты хоть знаешь, сколько там нуклеотидов в одной хромосоме?
— Порядка трёх миллиардов пар оснований. — Артём пожал плечами. — Это не проблема. Это просто код, который можно распарсить и заставить работать.
— Просто код? — Переспросил Фортов и горько усмехнулся. — Ладно. Допустим.
Артём наклонил голову, вглядываясь в лицо соседа.
— Я смогу написать алгоритм. За год. За два. Только мне нужна будет твоя консультация как врача. Ну что, будем спасать человечество?
Они просидели до утра. Артём слушал про гистоны и рибосомы, ругался, рисовал схемы. Фортов впервые за сутки почувствовал надежду.
Через десять лет клиника «Новый Органон» печатала органы быстрее, чем МФЦ выдаёт справки. Но никто не предупредил, что однажды принтер самостоятельно решит: «А может, напечатать человека целиком? Так эффективнее».
Глава 2. Кофе и последствия
Наши дни.
Артём Скачков ткнул пальцем в сенсорную кнопку, кофеварка пискнула, но не сработала, потому что на пальце остался слой жира от пиццы, которую он только что проглотил. Он вытер руку о джинсы и попробовал снова. Кофеварка загудела, захрипела, словно старый курильщик, и плюнула в кружку жидкостью, которая даже не пыталась притворяться кофе.
— Господи, — пробормотал Артём и выпил залпом.
Натуральный кофе стоил как крыло от самолёта, и позволить его себе могли только люди с доходом выше среднего. Артём к таким не относился. Поэтому кофе покупал в обычном магазине, а там торговали «стартапом», который изобрели, скорей всего, в Сингапуре. Простая технология: берёшь любую органическую массу, прогоняешь через биопринтер, добавляешь кофеин и ароматизаторы. На выходе получаешь продукт, который выглядит, пахнет и даже бодрит как зерновой кофе. Но на вкус полная ерунда. Пронырливые дельцы, под видом арабики из-за рубежа, ввозили синтезированные зёрна под видом оригинала. Внутри же спрессованные в форме зёрен опилки, упакованные в фирменную коробку с золотым тиснением и надписью «Premium Colombian Blend».
В дверь позвонили.
Убедившись, что за дверью пахнет дешёвым гелем для душа, сигаретами и лёгким перегаром, а не стерильной свежестью, Артём повернул замок.
На площадке стоял Виталий Фортов, в руке пакет из «Пятёрочки». Лицо серое, под глазами мешки, будто не спал трое суток.
— Давай не ерепенься, открывай.
Артём для верности принюхался ещё раз. Обычный запах — с лёгкой ноткой перегара и отчаяния. Не то что у этих... синтезированных.
— Ты один?
— Один.
— Держи. — Фортов протянул Артёму пакет и не разуваясь шагнул в коридор. Стянул ботинки уже в комнате, и небрежно бросил их у дивана.
Из пакета появилась бутылка коньяка и пачка сосисок.
— Ты серьёзно? В девять утра пришёл ко мне пить коньяк и закусывать сосисками? — удивился Артём.
— Да нет, наверное... — Фортов замялся, покрутил бутылку в руках и вздохнул. — Просто похмелиться и поплакаться. Потому что у меня больше нет дома. А где твой... э-э-э... сосед? — спросил Фортов, оглядываясь.
— В офис ушёл. Работает вместо меня. И, судя по отчётам, лучше меня.
— Сочувствую.
— Да я уже привык. Он, кстати, хороший парень.
На смартфон Виталия пришло уведомление от «Единения»:
Ваше настроение сегодня на 12% ниже среднего по району. Рекомендуем: прогулку, видео с котиками и смену супруги.
Фортов только вздохнул и плеснул себе коньяка.
Через пятнадцать минут они сидели на кухне. Пили дешёвый коньяк, заедая варёными сосисками, нарезанными кружочками прямо на газете. Артём жевал молча, иногда кивал, не столько соглашаясь, сколько давая понять, что слушает. Фортов изливал душу, сжимая стакан, будто пытался выдавить из стекла признание.
— Всё началось три дня назад, — начал он, не глядя на Артёма. — Прихожу домой. А там в моём кресле сидит двойник. Ленка рядом, гладит его по голове.
Виталий сделал большой глоток и занюхал рукавом.
— Он ей говорит: «Лена, у тебя усталые глаза. Давай заварю ромашковый чай и запишу к офтальмологу».
Фортов горько, надтреснуто хмыкнул.
— И всё. Она растаяла. Я десять лет долдонил, что она красивая. А она: «Виталь, не мельтеши». А этот сказал про чай и Ленка поплыла.
Он плеснул ещё коньяка, снова выпил не закусывая. Сосиска так и осталась лежать на газете нетронутой.
— Дальше хуже, — продолжил Фортов, крутя пустой стакан в пальцах. — Ко мне начались сплошные придирки. «Даже твоя копия знает, где корзина для грязных носков. А ты их по всему дому разбрасываешь». А я не копия! У меня есть недостатки! В этом суть человека!
Фортов постучал ногтем по стакану, собираясь с мыслями. Артём видел, как друг сжимает челюсти. Виталий уставился в одну точку, где горячая сковородка оставила въевшееся пятно, которое не оттиралось годами. И молчал. Артём понимал переживания и не торопил, молча поднял стакан, сделал приличный глоток, коньяк обжёг горло, но он даже не поморщился. Тикали часы на стене, где-то за окном просигналила машина. А Фортов всё ещё молчал. Артём сидел напротив, позволяя Виталию собрать себя по кускам.
— Вчера годовщина, — голос Фортова стал сдавленным. — Одиннадцать лет. Я заказал столик. Купил цветы. Прихожу, а этот в моём костюме. Ленка в вечернем платье.
Артём прекрасно понимал состояние товарища и молча подлил ему в стакан.
— И она говорит: «Извини, он вспомнил про годовщину на два часа раньше».
Фортов поднял на Артёма растерянный, по-детски беспомощный взгляд.
— А он стоит и стихи читает. Про то, что «Феникс» не смог бы синтезировать ничего прекраснее её глаз. Понимаешь? Он использовал нашу с тобой технологию как метафору для комплимента! Во посмотри, — Фортов почти выкрикнул последнюю фразу и протянул Артёму смартфон.
Фортов схватил сосиску, откусил и механически прожевал. — А потом она меня добила. Говорит: «И в постели он лучше. На четыре секунды по хронометражу и на двенадцать процентов по эмоциональной вовлечённости. Без обид».
Он выдохнул, откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.
— Без обид?! — Фортов грохнул стаканом по столу так, что подпрыгнули сосиски. — Я десять лет впахивал! Клинику с нуля поднимал! Кредиты брал, с проверяющими собачился! А он просто пришёл на готовое. И стихи читает. А я как бомж сижу у друга на кухне и жру сосиски с газеты. Мы его сделали, Тёмыч. А он мне так отплатил.
Артём отодвинул газету, поднял свой стакан, но пить не стал — поставил обратно.
— А ты от кого и почему прячешься? — спросил Фортов, не открывая глаз.
— Я две недели разбираю свой же код, — тихо сказал Артём. — Который скопипастил из «КодоРата» в «Единение». А он скрестился с твоим «Фениксом». И знаешь, что выяснил?
— У нас теперь на „Фениксе“ висит предписание Минздрава — Попытался пошутить Фортов — перед печатью селезёнки оформить информированное добровольное согласие по форме № 17-Б. А селезёнка, напомню, иногда нужна быстрее, чем заполняется форма № 17-Б.