Сергей Шкенев – Цесаревич Вася (страница 19)

— Он не виноват! — Лиза решительно закрыла собой Василия. Он не выходил из госпиталя, это я его похитила!

— Вот как? Тогда вы тем более обязаны присутствовать на обеде.

— Я…

— Да-да, вы в ответе за тех, кого похитили.

— Но мне нужно… — с какой-то растерянностью произнесла Лиза. — И причёску тоже…

— Молодость — ваше лучшее украшение, — улыбнулся Иосиф Первый. — Тем более мы по простому, в семейной обстановке.

Эти слова ещё больше смутили Лизавету, но запах загоревшегося на плите полотенца быстро привёл девочку в чувство. Она умело потушила начинающийся пожар с помощью чайника, и с укором посмотрела на Василия:

— Ты такой мокрый поедешь?

Не нужно думать, будто император пренебрегал собственной безопасностью и раскатывал по столице на трамвае. Вовсе нет — у парадной в ожидании пассажиров застыли три одинаковые «Руссо-Балта» с затемнёнными стёклами. Едва заметное свечение лакированных кузовов намекало на защиту от любого воздействия, включая попадание трёхтонной дирижабельной бомбы, а в чердачных окошках домов на противоположной стороне улицы Василий заметил бликующую оптику. Привычное здесь зрелище, так как Иосиф Первый часто посещал знаменитого литератора Алексея Максимовича Горького. Ну а тот факт, что заходил в соседнюю квартиру, никого волновать не должен.

А вот грузовик с солдатами в кузове никак не вписывается в привычную картину. Волкодавы из дивизии имени графа Бенкендорфа снаряжены так, будто готовятся к штурму Букингемского дворца. В принципе, они всегда готовы к его штурму, только соответствующий приказ никак не отдадут. Шутка, конечно… процентов на десять.

— Феликс Эдмундович начал работать, — пояснил император. — И есть вероятность, что кое-какие слухи о вашем участии в подготовке сегодняшних событий попадут не в те уши.

— Ягода? — догадался Василий, подразумевая одного из заместителей Дзержинского.

— Это неважно. Главное, в Зимнем вы оба будете в безопасности. Заодно и день рождения отметим.

— Чей? — не поняла Лиза.

— Его, — Иосиф Первый показал на Василия. — Он разве не говорил?

Красный покопался в памяти, но та уверенно подсказывала, что до четырнадцатилетия ещё десять дней. Двадцать четвёртого марта, как и каждый год. Неужели поменяли дату императорским произволом?

— А сегодня какое число?

— С утра двадцать третье было. Тебе что, память отшибло?

Ну точно, неделя беспамятства как-то вылетела из головы. Вернее, её выбило взрывом, который по внутреннему календарю случился буквально позавчера.

— Отшибло.

— Тогда садись в машину и поехали восстанавливать. И девушке помоги, невежа.

Три «Руссо-Балта» рванули с места и быстро набрали скорость, перестраиваясь при каждом удобном случае, а в ушах у Василия появился тонкий комариный писк заработавшей на полную мощность глушилки радиосигналов. Неприятная и не слишком полезная для организма штука, но чертовски действенная. Такие неплохо бы на будущие самолёты поставить. Впрочем, об этом думать рано, потому что самолётов нет, а есть только мысли о них. И есть Николай Николаевич Поликарпов, в этой реальности даже не помышляющий о конструировании летательных аппаратов тяжелее воздуха без применения антигравитации.

Город за окошком «Руссо-Балта» жил привычной жизнью, и ничего не намекало на проводимую Феликсом Эдмундовичем санацию и дератизацию столицы. Разве что увеличившееся количество неприметных чёрных «Фордов», деловито следующих в направлении Петропавловской крепости.

— Кстати, а мы куда едем? — спросил Красный, с удивлением обнаруживший, что Зимний дворец остался далеко позади.

— На ближнюю дачу, — улыбнулся император.

— А что сразу не сказал?

— Учитывая последнюю информацию, от тебя, кстати, и полученную, в квартире могли быть лишние уши.

— Логично, — согласился Василий. — Но очень надеюсь, что ты не собираешься держать нас там вечно.

Лизавета широко раскрытыми глазами смотрела на Красного, свободно говорившего «ты» императору, и на императора, не обращающего на это внимания. Происходило что-то непонятное и пугающее, но таинственное и интересное. Это не гимназия, где самым жутким секретом являются робкие ухаживания преподавателя самообороны за преподавательницей немецкого языка.

Иосиф Первый подмигнул Лизавете, и успокоил:

— Не пугайся, девочка, это не те тайны, за которые попадают в Шлиссельбург или Петропавловку.

Лиза застыла, боясь пошевелиться, и Красный осторожно погладил её по руке:

— Он шутит. Эту тайну всё равно через месяц все узнают.

— О чём узнают?

— Обо всё, — вздохнул Василий. И вот это меня очень печалит.

— Не всё коту масленица, — император с довольным видом откинулся на спинку автомобильного дивана. — Зато насколько легче станет претворять твои планы в жизнь. У тебя же есть планы?

— Ну…

— Вот о них и говорю. Кстати, я на празднование дня рождения Николая Николаевича пригласил. Ты не против?

Ближняя дача императора давно служила темой для обсуждения не только в столице, но и далеко за её пределами. Никто не понимал, зачем Иосиф Первый приказал построить дом в лесу в двух часах неторопливой езды от Петербурга. В самом деле, неужели не хватает вполне приличных даже по нынешним меркам загородных дворцов? Есть же Царское Село, Гатчина, Стрельна, Петергоф. Чтобы побыть на природе и полюбоваться прелестями пасторальной жизни вовсе не обязательно забираться в глушь, где комары размером с воробья за два часа съедают средних размеров корову. Значит что?

Значит, есть там нечто, заставляющее императорскую семью время от времени покидать блистательные дворцы и ютиться в скромном двухэтажном доме о семнадцати комнатах. Но что именно? Большинство склонялось к версии особо мощного источника магической энергии — не зря же Иосиф Первый слыл сильнейшим в Империи одарённых. Другие верили в целебные свойства местных вод, и указывали за цветущий вид императрицы Татьяны Николаевны, в сорок лет выглядевшей на восемнадцать.

Самыми зловредными были третьи, твёрдо уверенные, что под клумбой напротив центрального входа закопаны несметные сокровища хана Батыя вместе с упомянутым ханом. Каким образом здесь оказались монголы, они не уточняли. Им верили очень и очень немногие, но… Подозрительные личности с лопатами то и дело пытались прорваться на территорию дачи через забор или под ним, что воспринималось охраной как тренировка и своеобразное развлечение. Была даже попытка десантироваться с дирижабля при помощи троса и лебёдки, после чего на крыше установили прожектора и зенитки. Стрелять, правда, пока не довелось.

И никому в голову не приходила мысль, что бывший полковой священник до сих пор неуютно чувствует себя в помпезной роскоши официальных резиденций, и при каждом удобном случае старается уехать сюда, к вековым корабельным соснам и молодым ёлочкам, к чистому воздуху, не отравленному липкой лестью придворных лизоблюдов. И сюда допускались немногие, что вызывало жуткую зависть у не удостоившихся такой чести.

Ну и соображения секретности играли немалую роль — последние достижения маготехники гарантировали конфиденциальность, и все важнейшие совещания так называемого «ближнего круга» проводились именно здесь. А ещё Василий подозревал, что отец вообще бы переселился сюда, если бы не семья.

Дача в самом деле получилась небольшая и уютная. Вася так и не удосужился узнать фамилию архитектора, но в том, что это был настоящий мастер своего дела, нисколько не сомневался. Даже не мастер, а маэстро! Особенно удачно распланирован лесопарк — присыпанные кирпичной крошкой дорожки с водоотводными канавками, деревья не перекрывают сектора обстрела, в нужных местах беседки и спортивные площадки, идеально вписанные в ландшафт долговременные огневые точки.

А как тот архитектор спорил с Власиком, предлагавшим установить управляемые минные поля! Именно тогда маленький Вася научился в полной мере пользоваться русским командным языком. Впрочем, Николай Сидорович чуть позже что-то предпринял в этом направлении, потому что каждому гостю вручался стальной браслет, и давалась рекомендация не снимать его во избежание непредвиденных случайностей. И ещё никто не позволил себе пренебречь советом.

Императорская семья обходилась без этих украшений — охранная система завязана на эфирное излучение организма, подделать которое невозможно, и не реагировала… На что-то там она не реагировала, особенно на деда, любившего провести время в компании нескольких бутылок любимого им шустовского.

На даче их ждали. Лизавету тут же взяли в плен младшие сёстры Красного, пообещав вернуть к обеду в целости и сохранности, а самого Василия император пригласил в кабинет.

— Ну рассказывай, — Иосиф Первый сел на диван и достал из кармана трубку. — Мне Феликс Эдмундович с таким восторгом говорил о твоих новых способностях, что стало любопытно и чуть-чуть страшно.

— Как будто мне не страшно, — криво усмехнулся Василий, присаживаясь рядом. — После покушения на стадионе всё и началось.

— А поразительные успехи в стрельбе из браунинга? Дзержинский докладывал о тех бандитах, что попытались остановить тебя неподалёку от квартиры. И в кинотеатре… ты же специально стрелял так, чтобы взять преступника живым? Вот только врать не нужно.

Врать Вася и не собирался. Так, слегка подправить правду и сместить некоторые акценты: