Сергей Шкенев – Цесаревич Вася (страница 18)
Дзержинский в очередной раз улыбнулся и посмотрел на зазвонивший телефон:
— Ладно, иди, философ. Бороду не забудь на место приклеить.
— Иду, — согласился Вася. — А у вас нет лишнего браунинга взаймы? А то ощущение, будто без штанов хожу.
Феликс Эдмундович на мгновение задумался, и выдвинул нижний ящик стола:
— Лишнего нет, но возьми вот этот. Но с возвратом!
Красный посмотрел на серебряную табличку с дарственной надписью «Феликсу Дзержинскому от Александра Бенкендорфа» и кивнул:
— Обязательно верну.
В приёмной никто не обратил внимания на вышедшего из кабинета шефа жандармов хромающего старика с криво наклеенной бородой. Собравшиеся здесь люди повидали на своём веку всякое, а некоторые, как Дарья Христофоровна Ливен, смотрели на это куда больше века.
Старичок молча поклонился всем сразу, с благодарностью кивнул на слова адъютанта про ожидающий у седьмого подъезда автомобиль по номером восемьсот двенадцать, взял за руку сидевшую на диванчике гимназистку, и они вдвоём чинно удалились.
Автомобилем оказался маленький и неприметный «Форд Селигер» производства Серпуховского завода. Раньше Красному не приходилось на таких ездить из вполне обоснованного опасения, что дребезжащая жестянка развалится по дороге. Но к этой машине явно приложили руки и голову кудесники от жандармерии, и при внешней убогости фордик пофыркивал как бы ни стосильным двигателем, а слегка просевшие рессоры намекали на бронированный кузов. Стёкла тоже внушали уважение своей толщиной.
— Куда сейчас? — Лиза Бонч-Бруевич с опаской устроилась на заднем сиденье не отличающегося комфортом автомобиля. — Домой меня завезёшь?
— Завезу, — кивнул Василий. — Только вот сам переоденусь, да театральный реквизит в гимназию вернём. Или ты хочешь похвастаться моей бородой перед родственниками?
Лизавета захихикала, а водитель тронул машину с места, на удивление быстро набирая скорость. Адреса он не спрашивал — инкогнито Василия на жандармерию не распространялось. Зато распространялась забота о безопасности, на что намекали закреплённые в держателях пистолеты-пулемёты.
— Интересно ты живёшь, Вася, — Лиза провела пальцем по воронёному стволу скорострельной машинки Фёдорова. — Дуэли, покушения, похищения, тайные операции.
— Это не я так живу, — вздохнул Красный. — Это меня так живут. Как будто напрашивался.
— Так не в укор, а с завистью говорю.
— Нашла чему завидовать, — Вася яростно почесал приклеенную бороду.
— Ну не скажи, — Лизавета с грустью покачала головой. — Вот у меня жизнь спокойная, размеренная, и потому скучная до омерзения. Да ещё расписана на годы вперёд, и правилами приличия огорожена, как флажками на волчьей охоте. А я, между прочим, летать хочу, а не в Ботаническом саду померанцы на берёзы прививать.
— В каком саду?
— В любом. У меня же к землепользованию природная предрасположенность.
— А что тебе в этом не нравится?
Василий действительно не понял суть проблемы. Одарённые со склонностью к землепользованию весьма уважаются в Российской Империи, и знатнейшие фамилии не гнушаются работать над повышением плодородия или выведением высокоурожайных сортов. Да что говорить, если два года назад сам Пётр Аркадьевич Столыпин возглавил борьбу в нашествием саранчи в Туркестане, и получил орден Андрея Первозванного за ядовитые для насекомых сорта пшеницы и хлопка.
И других примеров немало — до недавних пор никому не известные агрономы-одарённые Мичурин и Лысенко возведены в баронское достоинство за выдающиеся успехи в области сельского хозяйства, а знаменитый почвовед-геолог Обручев стал графом за изобретение недорогого и действенного метода предупреждения землетрясений.
Земледелие в империи не менее почётно, чем служба в армии, а о финансовой стороне вопроса и говорить не приходится — после Великой Октябрьской Реставрации на продовольственной безопасности государства не экономят.
— Лиза, а ты только с растениями работаешь?
— Не только, но девушкам в дорожники идти неприлично.
Ну да, кроме сельского хозяйства одарённые почвенники с успехом работают в строительстве, особенно в дорожном. Сделать насыпь под шестирядное шоссе? Не проблема, десять метров в день даже коллежский регистратор выдаёт, а пятый класс и выше уже на сотни метров счёт ведёт. Понятное дело, что на спекание высокопрочного износостойкого покрытия ещё столько же времени уходит, но там и слабосилков хватает. Как соберётся бригада — пыль, копоть, густой мат… Естественно, девушкам там не место.
А вот если взлётную полосу для будущих самолётов? Пока хотя бы одну.
— Нет, Лиза, в дорожники и правда не нужно. Но хочу сделать тебе предложение… — Лизавета после этих слов закашлялась, и Красный поспешил закончить фразу. — Предложение о совместной работе. Но не сейчас, а чуть позже, когда у меня появится…
Приехали, господин Красный! — водитель остановил автомобиль прямо возле стоящего на тротуаре Алексея Максимовича Горького, и не дал толком объясниться. — Машина в полном вашем распоряжении, так что подожду сколько потребуется.
— Спасибо, — кивнул Василий. — Мы быстро.
Но быстро не получилось — Алексей Максимович узнал выбравшегося из «фордика» Васю даже с криво наклеенной бородой, и пришёл в совершеннейший восторг:
— А поворотись-ка, сынку! Экой ты смешной! У вас в гимназиях нынче все так ходят?
Василий придержал дверку для Лизы, а шутку не поддержал:
— Максимыч, давай потом поговорим, а? Меня сразу в трёх местах ждут, а я неделю толком не жравши.
Знаменитый литератор с укором посмотрел на Лизавету:
— Как же так, сударыня, как вы могли это допустить? Вам, можно сказать, доверили человека, а вы его голодом морите. Вы умеете варить щи?
— Только борщ.
— Тогда что же стоите? Вперёд, на кухню, спасайте нашего героя!
— Борщ варить?
— Это долго, так что обойдётся омлетом. И вообще… — Алексей Максимович наклонился к Лизавете и на ухо пояснил. — Борщ, это еда женатого и оседлого человека, этому же кочевнику пока и яичница сойдёт.
— Ой, а я хотела… — так же шёпотом ответила Лиза.
— Но можешь и сварить, да, — улыбнулся Горький. — Пусть потихоньку привыкает.
Глава 7
Лизавете и в самом деле пришлось проявить чудеса кулинарного искусства — по случаю пребывания Красного в госпитале приходящие кухарка и горничная были отправлены в оплачиваемый отпуск, а содержимое электрического ледника сильно пострадало от набегов прожорливых охранников из дворцовой полиции. Из всей еды в наличии имелись макароны, четыре луковицы, кусок подсохшего пошехонского сыра, четвертинка чёрствого хлева, головка чеснока, и бутылка со следами остатков подсолнечного масла.
— Вася, ты любишь французскую кухню?
— Лягушек не предлагать!
— Только луковый суп, меня бабушка научила. Когда деда в феврале семнадцатого из армии без пенсии выгнали, она французскую кухню и освоила. Там целое искусство сделать несъедобную дрянь относительно съедобной с минимальными денежными тратами.
Такое определение французской кухни Василий слышал впервые, и потому согласился:
— Будем есть луковый суп!
Он уже успел переодеться и упаковать театральный реквизит, поэтому устроился с чашкой чаю в сторонке, и с удовольствием наблюдал за хлопочущей у плиты девочкой. Но любование не помешало задать вопрос на давно интересующую его тему:
— Лиза, вот ты давеча про правила приличия говорила. Мы из-за них даже в кинематограф на открытой пролётке поехали. А как же сейчас?
— А что сейчас не так? — удивилась Лизавета. — Нам в гимназии преподают основы медицины, и в случае войны мы можем исполнять обязанности сестёр милосердия. И в мирное время забота о раненом герое не является чем-то предосудительным. А если опять так ухмыльнёшься, то получишь поварёшкой по лбу!
— И в мыслях не было ухмыляться? — Василий в притворном испуге закрыл лицо руками, совсем позабыв про чай. — Да что за…
— Горе ты моё луковое, даже чаю самостоятельно попить не можешь, — Лизавета схватила первое попавшееся под руку полотенце и попыталась вытереть мокрого Васю.
За этим занятием их и застал открывший дверь император. Видимо, у него уже вошло в привычку появляться в самый неподходящий момент. И разумеется, никто из охраны не посмел предупредить Красного.
— Кажется, я не совсем вовремя? — в глазах Иосифа Первого плясали тщательно, но безуспешно скрываемые весёлые чёртики. — Вы не могли бы отложить семейную ссору на завтра?
— Государь, — Лиза отскочила от Красного и поспешно бросила за спину полотенце. — Мы не ссорились, мы наоборот…
— Наоборот? — едва заметно улыбнулся император. — Тогда я тем более не вовремя.
— Мы луковый суп готовим, — пояснил Василий, печально глядя на обжаривающееся в сковородке с луком полотенце. — Хотели приготовить.
Иосиф Первый проследил за его взглядом и покачал головой:
— К большому сожалению, я не решусь оценить ваши кулинарные таланты. Поэтому предлагаю поехать на обед в Зимний дворец. Вас, Лиза, я тоже приглашаю.
— А-а-а… — только и смогла ответить Лизавета.
— Скажу по секрету, — император доверительно понизил голос и указал на Василия. — Вот этому молодому человеку было приказано явиться ко мне сразу после выхода из госпиталя, но приказ проигнорирован самым злонамеренным образом. Как думаете, чью присутствие заставляет меня удержаться от вынесения строгого, но справедливого приговора?