Сергей Шиленко – Системный рыбак 7 (страница 49)

Обвёл толпу взглядом.

Льют стоял с раскрытым ртом, а бочонок сполз у него с плеча и теперь болтался в одной руке, всего пару минут назад он собирался освоить шестой этап за ночь. Карлон рядом с ним хлопал глазами, и его рыжая борода безвольно тряслась.

Вира смотрела на свои раскрытые ладони, сжимала их в кулаки а затем посмотрела на меня остекленевшим взглядом.

В первых рядах старый ловец сипло выдавил:

— Это… невозможно.

— Я двадцать лет на воде, но такого никогда не видел. Половины не понял.

— Да какое половины. Я первый поворот потерял, когда он ладони разводил.

Гул начал нарастать волнами, только в этих волнах уже не было ни предвкушения, ни восторга, а только тяжёлое удивление людей, которых только что ткнули носом в пропасть, о существовании которой они даже не подозревали.

М-да. Похоже, кому-то сегодня крепко не повезло с собственной самооценкой.

Я скосил глаза на старейшин.

Арад держал развёрнутый свиток шестой части, и его пальцы побелели от напряжения. Взгляд старейшины метался от свитка ко мне и обратно, а губы шевелились без звука.

— Одно тело… столько нитей энергии… под таким тонким контролем, — выдохнул он.

Хельмут обернулся к нему, и лицо старейшины застыло каменной маской.

— Арад, — тихо сказал Хельмут. — Это не практик.

— Ты о чём?

— Это монстр. То, что он только что показал, невозможно для второй ступени. Да и вообще для человека.

После прорыва мой слух стал заметно острее, и каждое их слово долетело до меня ясно. Я сохранил непроницаемое выражение лица.

Гул в толпе прорезал знакомый резкий голос:

— Жульничает!

Повернул голову.

Из передних рядов пробивался Карлон, и его рыжая борода тряслась от напускного возмущения, а рука тыкала в мою сторону.

— Он усложнил показ нарочно! Напихал в технику лишних крючков и завитушек, которых в свитках нет! Хочет, чтобы мы бросили наследие и оставили его ему одному!

Несколько жителей рядом с ним неуверенно поддержали:

— А ведь движения и правда были странные…

— Может, и вправду наворотил?

Толпа качнулась под этими словами, и вот она, человеческая природа во всей красе: раз не смогли понять, значит виноват тот, кто показывал.

Ох… Мысленно прикрыл рукою лицо. Вот жеж… даже не знаю какое слово тут для них подобрать.

Я спокойно повернулся к старейшинам.

— Уважаемые, соответствует ли моя демонстрация записям в свитках? Вы сверяли всё на всём протяжении демонстрации.

Герхард шагнул вперёд первым. Стук деревянной ноги прокатился по платформе, и головы разом повернулись к нему. Старик развернул свиток до конца, поднял его над головой и громко заговорил, чтобы до последнего ряда долетело каждое слово.

— Сверка проведена. Все потоки, углы и задержки в показе Ива Винтерская совпадают со свитками до последней черты. Поселение получило ровно то, о чём договаривались, и от имени совета старейшин я благодарю Ива за честное исполнение сделки.

Пауза.

Герхард медленно повернулся всем корпусом к Карлону, и его единственный глаз уставился на того с холодом, от которого ближайшие соседи отодвинулись на полшага.

— А ты, — голос старейшины упал на полтона, — публично обвинил благодетеля поселения в жульничестве до того, как совет подтвердил честность показа, возомнив себя нашим голосом. Сегодняшним решением ты лишаешься доступа к свиткам техники Основателей. Ни ты, ни твои потомки до третьего колена не увидят ни одной строки. Забудь дорогу к Хранилищу.

Карлон побелел, будто из него разом выпустили всю кровь. Рот его открылся, но оттуда вышло только глухое сипение. Толпа вокруг расступилась мелкой волной, оставляя его одного в центре пустого круга.

— Старейшина, я же не со зла! — сорвалось у него, и голос дал петуха. — Я так, вслух подумал, как все! Не отнимайте свитки, у меня семья…

Арад коротко мотнул подбородком в сторону ближайших стражников.

— Увести. Пусть остынет у себя дома и не мешает.

Двое патрульных, ещё недавно смеявшихся над шутками Карлона, шагнули к нему с двух сторон без тени сомнения. Один перехватил его под локоть, второй аккуратно, но твёрдо развернул в сторону мостков. Карлон дёрнулся было назад, к платформе, но их хватка не ослабла ни на палец.

— Да погодите, я же… — он оглянулся на старейшин через плечо, ища хоть одну пару сочувствующих глаз, и не нашёл.

Стражники повели его через расступившуюся толпу, и он съёжился внутри собственного жилета на каждом шаге.

Арад коротко кивнул, подтверждая приговор.

Хельмут сжал челюсть и тоже кивнул следом, закрепляя решение совета окончательно.

Я ещё раз обвёл площадь взглядом. Сотни людей смотрели на меня, практически так же, как это происходило на Празднике Меры и после поединка с Каем. Они осознавали, что между ними и мной стоит стена, которую они даже не могут толком себе представить.

Уголок моего рта предательски дрогнул.

Я отвесил толпе короткий кивок, спустился с платформы и направился прочь с площади. Мостки поскрипывали под ногами, а за спиной висела плотная тишина…

Герхард ждал у самого края, на прежнем месте. Рядом Арад сворачивал свитки, а Хельмут укладывал футляры аккуратной стопкой один на другой.

Шесть дней я рылся в Зале Особых Рукописей, однако всё это время ответ находился прямо перед глазами.

Я подошёл к старейшинам и обратился к Герхарду напрямую.

— Компас, который у тебя на поясе. Можно на него взглянуть?

Герхард приподнял бровь, и его рука потянулась к шнурку, но замерла на полпути.

— Зачем? — Хельмут сделал полшага вперёд, и лицо его превратилось в каменную маску. — Компас Основателей принадлежит общине. Реликвию чужаку в руки давать не принято.

— Хельмут, — Арад застегнул жилет и поправил пряжку. — Компас работает только во время Испытаний. Вне активного святилища это просто кусок латуни со стрелкой, так что короткий осмотр ничего не изменит.

Хельмут стиснул челюсть, но промолчал и отступил на полшага назад.

Герхард снял Компас и положил его мне в правую ладонь.

Латунный диск лёг прямо на пальцы Длани Монарха. Стрелка крутанулась по инерции, дёрнулась и снова крутанулась, ведя себя как обычный, сломанный механизм без ориентира, ровно так, как и говорил Арад.

А потом первая выемка на костяшке указательного пальца Длани откликнулась.

Покалывание побежало от костяшек к запястью и дальше вверх по предплечью, добираясь до плеча. Стрелка рванулась в сторону, замерла и загорелась ровным золотистым пламенем.

Белая вспышка ударила по площади, и я невольно зажмурился. Когда открыл глаза, площадь и все окружающие люди уже исчезли.

Вокруг клубился пепельный туман, а жар облепил кожу со всех сторон. В воздухе висел запах серы вперемешку с раскалённым камнем, и было в нём что-то ещё, чему я не находил названия, древнее и тяжелее любого аромата, который я встречал в обеих жизнях.

Туман расступился, и у меня перехватило дыхание.

Передо мной раскинулся живой вулканический кратер, стены которого уходили вверх и терялись в грозовых облаках. По внутренней стороне скал тянулись рунные борозды в два человеческих роста шириной, и каждая из них мерцала багровым светом. Земля здесь ещё помнила огонь, который когда-то питал её.

Внизу, на самом дне кратера, под защитой формации, раскинулся густой лес. Кроны сплетались в сплошной ковёр, из которого поднимались завитки тумана, а между стволами мелькали силуэты. Одни передвигались на четырёх лапах, другие скользили по ветвям, а от третьих, паривших над верхушками, расходились волны духовной энергии такой плотности, что у меня заложило уши.

В центре, там где деревья расступались широким кольцом, из обнажённой скальной породы вырастал каменный колосс. Фигура вросла в камень до пояса, и её плечи подпирали облака. Лицо стёрто временем до гладкости, руки сложены, а поза отдавала покоем настолько абсолютным, что казалось, будто колосс заснул посреди мысли и так и не проснулся.

Но кое-что на нём было живее всех живых.