Сергей Шиленко – Системный рыбак 7 (страница 48)

Зачем в хранилище свитков вешать картину? Не в кабинете старейшины, не в зале приёмов, а здесь, между полками с учётными записями и каталогами минералов?

Пересёк зал, приподнял раму и заглянул за полотно. Стена за картиной отличалась от остальной кладки — один из камней был чуть светлее соседних и сидел без раствора. Поддел его пальцами, покачал. Камень подался и выехал, обнажив узкую нишу глубиной в ладонь.

Внутри лежала каменная шкатулка размером с ладонь, обтянутая серебряной проволокой. По граням тянулись рунные насечки, которых я не встречал ни в одном известном стиле. Сверху крышка с углублением в центре, а в углублении — крошечный молочный кристалл с ровным, блеклым сиянием.

В уголке зрения мигнуло системное уведомление.

Обнаружена капсула стазиса.

— Вот как, — выдохнул я.

Вытащил шкатулку. Поверхность оказалась тёплой, и руны послушно засияли молочным светом, стоило провести по ним пальцем. Крышка откинулась мягко, без скрипа, как у любимого сундучка, который вчера закрывали.

Внутри лежал свиток.

Бумага белая, будто только из-под пресса. Лента синего шёлка, печать из тёмно-серого воска с оттиском короны — не той, что на знамёнах поселения, а с семью зубцами вместо четырёх. Печать семи Основателей.

Дыхание невольно ускорилось.

Двумя пальцами разломил воск, снял ленту и развернул свиток на ближайшем стеллаже, потому что на стол его нести побоялся: вдруг попадётся на глаза хранителю.

Мелкий почерк, те же древние знаки, что шли по шкатулке. К счастью, за неделю в Хранилище я успел разобрать большинство.

Начал читать.

«Тем, кто активирует Артефакт Наследия. Камни для его пяти гнёзд рассеяны по миру и скрыты от случайного взгляда. Тот, кто ищет прямо, не отыщет их, ибо они сами выбирают хозяина».

— Уже интересно, — пробормотал я.

«Путь к первому укажет Артефакт, созданный Даэгоном. Он чувствует ближайший из камней и поведёт к нему, куда бы владельца ни занесла судьба. Когда тот обретёт первый камень и вложит его в гнездо артефакта, камень сам отзовётся на внутренний зов и укажет место, где спит второй. Второй укажет на третий. И так до последнего».

Ниже был нарисован сам артефакт.

Я уставился на изображение.

Тишина Хранилища давила на барабанные перепонки. Медленно отвёл взгляд в сторону и несколько секунд просто дышал. Потом вернулся к рисунку.

— Да ладно, — выдохнул одними губами.

Провёл ладонью по лицу и невольно усмехнулся. Плечи затряслись тихим смехом, который я сжимал в горле, чтобы хранитель за стеной не услышал.

Я тебя столько времени искал, а ты всё это время был на виду.

Свернул свиток, вернул ленту, восстановил печать, насколько сумел из оплавленных краёв воска. Уложил находку обратно в шкатулку и вернул её в нишу. Задвинул камень на место, покачал — сел плотно, как влитой. Повесил картину обратно, выровнял раму по пыльному следу на стене.

Отступил на шаг и оценил.

Горное озеро безмятежно голубело в потемневшей раме. Ничего подозрительного.

Из-за двери послышались размеренные шаги.

— Винтерскай! — донесся голос стражника. — Твоё время вышло. Старейшины ждут демонстрации на центральной платформе.

— Иду, — отозвался я стражнику и в последний раз прошёлся взглядом по картине в углу.

Я искал ответ шесть дней, а он, всё это время весело ждал своего часа у меня прям перед носом.

Сдержал улыбку, поднялся по скрипучей лестнице и толкнул дверь.

На улице меня встретили сумерки и плотный гул, доносившийся с центральных мостков. Стражник молча мотнул головой, и мы двинулись к площади.

Когда я вышел из-за угла крайнего дома, площадь разом проглотил гул.

Всё поселение целиком сбилось в одну массу: рыбаки в кожаных жилетах, женщины с детьми, торговцы с северных причалов, ловцы с гарпунами. Факелы колыхались по лицам, и каждое из них поворачивалось ко мне с одной и той же жадной надеждой.

Серьёзно собрались. Видимо, передача наследия оказалась поводом куда серьёзнее, чем я рассчитывал поначалу.

Посреди площади приподнималась круглая демонстрационная платформа, и у её края меня уже ждали трое. Арад стоял в свежем жилете с начищенными пряжками, рядом держался Герхард с компасом на шнурке у пояса, стрелка которого была упёрта в мою сторону, а чуть поодаль замер Хельмут, прижимая к груди шесть свитков в кожаных футлярах — мою работу последних дней, от первого до последнего.

— Условия договора простые, — начал Арад, стоило мне шагнуть к платформе. — Ты демонстрируешь шесть частей техники, а мы сверяем их с записями. Если всё совпадает, сделка считается закрытой.

— Хорошо, без проблем, — улыбнулся я.

Арад полез за пазуху и протянул мне флакон с молочно-голубой жидкостью.

— На, держи. Шесть фаз подряд это серьёзная нагрузка даже для опытного практика, а нам нужен максимально точный показ. Это эликсир восполнения, прими перед началом.

Я принял флакон. Через стекло теплилась плотная энергия, судя по виду без примесей. Мой навык Духовного кулинара подтвердил её качество.

— Благодарю.

Откупорил пробку и опрокинул содержимое в горло.

Тёплая волна прокатилась по каналам, и Звёздное Море отозвалось: гладь поднялась, но лишь слегка — до заполнения резерва было ещё далеко. Для полноценного цикла на семь этапов такого явно не хватит, а вот для неторопливого показа без финального шага этого запаса должно хватить с излишком.

За спиной уже шумела толпа.

— … шестой этап, представляешь? Завтра же попробую.

Это говорил Льют. Его глаза светились предвкушением ребёнка перед ярмаркой.

— Не спеши, — отозвался кто-то рядом. — Даже Бран только до пятой добирался.

— Бран вон, дохлым лежит. А Винтерскай сейчас всё разжуёт. Я, может, за неделю пятую освою, — подал голос Карлон, причём без привычной подколки: на месте усмешки у него проступило предвкушение, что и у остальных.

— Вода мне друг, — послышалось справа негромкое. — Разжуёт — за месяц возьму.

Справа откликнулась Вира, и лучшая ныряльщица поселения сегодня не сдерживала восторга в голосе.

Я скользнул взглядом по первым рядам. Ловцы в возрасте переглядывались, младшие кивали друг другу, а женщины поправляли детям шарфы, чтобы те не пропустили ни секунды. Веками наследие Основателей открывалось раз в год пятерым избранным, и только Бран и доходил дальше третьей фрески. А сегодня шесть фаз выложат перед ними прямо на блюдечке.

Я их понимал. На их месте я бы тоже сиял от предвкушения.

Вернув пустой флакон Араду, я повернулся к толпе.

— Прежде чем я начну, хочу предупредить: буду исполнять технику медленно, подробно и с избытком энергии, чтобы движения читались даже из задних рядов, — я подмигнул. — Смотрите внимательно.

По толпе прошёл одобрительный гомон, и кто-то хлопнул соседа по плечу.

Я шагнул на платформу, поставил ноги на ширину плеч, согнул колени и развёл руки ладонями вверх.

Внутри всё стало тихо.

«Медленно» на самом деле очень не просто в реализации. Быстро исполнить технику куда проще, потому что потоки несутся, и мелкие перекосы затираются напором. А вот когда растягиваешь каждый цикл в десять раз, то любая заминка на всплывает наружу. Удерживать десятки встречных потоков на минимальной скорости, не давая им рассыпаться от собственной силы, это работа на пределе концентрации.

Первая фаза. Сырой воздух стягивается в узел под рёбрами, разворачивается между ладонями, набухает облаком втрое больше обычного. Пусть смотрят.

Вторая. Встречные воронки сжимают облако в каплю, давление гудит в костях, капля застывает на весу дольше положенного, чтобы задние успели разглядеть переход.

Третья, четвёртая, пятая, шестая — одна за другой. Каждая прибавляет к тяжести контроля, и требует больше встречных потоков. Капля растёт в сферу. Пальцы подрагивают. На пороге фиксации останавливаю технику.

Я открыл глаза.

Над платформой висела полуметровая сфера жидкой энергии, и я неспешно опустил её на ладони, развеял и втянул в себя.

И только тогда услышал тишину.

Над площадью повис мёртвый штиль, в котором сотни глоток разом забыли о собственном дыхании.