Сергей Шиленко – Системный рыбак 6 (страница 20)
Парень вышел из строя. Бледный, с побелевшими костяшками стиснутых кулаков, но с высоко поднятым подбородком. Воздух вокруг него дрожал чуть сильнее обычного. Он остановился в пяти шагах от кресла и поклонился, коротко и точно.
— Позвольте представить: Кай Саламандер, наследник семьи. Двадцать две звезды таланта, седьмой уровень Закалки Тела, полностью пробуждённая родословная Огненной Саламандры. Сильнейший представитель молодого поколения…
Старейшина скользнула по нему взглядом, как покупатель скользит по товару на прилавке: быстро, профессионально и без малейшего восторга.
— Собирай вещи, — бросила она. — Сейчас же полетим в секту.
— Прошу прощения, старейшина, — Кай заговорил тверже, чем можно было ожидать от восемнадцатилетнего юнца перед практиком, способным убить его одним мановением брови. — Можем ли мы отложить вылет до завтрашнего утра? У меня сегодня вечером есть одно незавершённое дело.
Двор замер.
Тишина, наступившая после этих слов, была абсолютной. Ни сверчков, ни ветра, ни дыхания. Казалось, сама природа затаилась, ожидая, что произойдёт дальше.
Парень отказал могучему практику.
Старейшина сидела неподвижно, а её лицо ровным счётом ничего не выражало. Лишь изумрудные глаза внимательно изучали Кая, как энтомолог изучает бабочку, которая вместо того, чтобы покорно сидеть на булавке, начала дерзить.
Лина за спиной брата стала белее мела. Старейшины переглядывались, и в их глазах отражался один и тот же вопрос: «Это прямое оскорбление. Мы все умрём или только Кай?»
Женщина поменяла ногу. Медленно, с неповторимым изяществом. Длинная нога скользнула под вырезом, и два молодых Саламандера в заднем ряду синхронно сглотнули, забыв на мгновение про страх.
— Успокойтесь, я не собираюсь никого здесь испепелять, — сказала Старейшина.
Саламандеры выдохнули. Глава почувствовал, как его колени чуть не подогнулись от облегчения.
— Но вот что я скажу, — она обернулась к Каю и заговорила холоднее. — Мне, в общем-то, всё равно, станешь ты учеником секты или нет. Одним больше, одним меньше. Однако если ты сейчас откажешься лететь со мной, семья Саламандер навсегда утратит право направлять своих членов в секту. У тебя есть одна минута, чтобы определиться.
Старейшина равнодушно откинулась на спинку кресла, а что касается семьи, то… тут словно прорвало плотину.
Старейшины обступили его. Голоса перекрывали друг друга, и в этом хоре мольбы мешались с угрозами, а логика с отчаянием, в попытке переубедить юное упертое и очень глупое дарование.
Женщина в кресле не слушала их вопли.
Она смотрела в небо, туда, где минуту назад пролетела, рассекая облака крыльями, и думала о своём. Потому что ей действительно было безразлично, что выберет этот мальчишка.
Глава секты отправил её в этот богом забытый регион позавчера. Срочно, лично, без подробных объяснений, которые обычно сопровождали подобные поручения. «Я почувствовал дух Основателя, — сказал он, и его голос дрогнул впервые за то время, что она его знала. — Где-то на юго-востоке. Найди источник.»
Двое суток она прочёсывала эти духовно нищие земли, где самый сильный практик с трудом дотягивал до второй ступени, а само понятие «культивация» сводилось к дракам за горсть персиков с какого-то полудохлого дерева. Облетела каждый город, холмы, реки и даже пещеры. Но не нашла ни какого, даже малейшего отголоска знакомого духовного отпечатка.
Либо глава ошибся, что случалось реже, чем солнечные затмения, либо источник исчез до её прибытия.
А забрать ученика ей поручили уже потом, мимоходом, как попутную задачу. «Раз ты всё равно будешь в том регионе, подбери перспективного мальчишку из семьи Саламандер, его зачислили во внутренний двор.» Курьерская работа, недостойная её ранга в секте, но и возвращаться с пустыми руками для нее было бы ещё унизительнее.
И вот теперь даже это простое дело шло наперекосяк.
Она скользнула взглядом по толпе Саламандеров, которые обступили Кая плотным кольцом и наперебой убеждали его одуматься. Мальчишка стоял молча, стиснув челюсти, и было видно, что его не переубедить.
Со стороны семейной свалки до неё долетали обрывки:
— … долг чести, дед! Я дал слово!
— Какой ещё долг⁈ Кому⁈
— Другу. Он пригласил меня на открытие своего ресторана.
— Ресторана⁈ — глава Саламандер, судя по звуку, подавился собственной слюной. — Ты ставишь будущее рода на кон из-за какой-то забегаловки⁈
— Я дал ему слово, — Кай повторил тише, но с тем особым упрямством, от которого становилось ясно: скорее перегрызёт себе язык, чем отступит. — Он был единственным, кто заслужил моё уважение на Празднике. Я обещал прийти, и я приду.
Старейшина мысленно поморщилась. Долг чести из-за ресторана. Великие Небеса, ради какой чуши молодёжь готова хоронить свои перспективы. Эх… Ещё один потерянный день и ещё один бессмысленный полет.
Она уже собиралась щёлкнуть пальцами, прекращая этот фарс, потому что минута давно истекла, когда из общего гомона вынырнула одна фраза.
— … Ив пригласил всех нас, и я обещал ему лично, что буду!
Пальцы старейшины замерли в воздухе.
— Тихо, — она произнесла это негромко, но Саламандеры замолчали мгновенно, словно по их гомону полоснули раскалённым ножом. Старейшина смотрела на Кая, и что-то в её лице изменилось, хотя что именно, никто из присутствующих не смог бы описать. — Повтори. Как зовут твоего друга?
Кай моргнул, явно не ожидая этого вопроса.
— Ив, — ответил он. — Ив Винтерскай.
Мир не перевернулся. Небо не упало. Ничего не взорвалось и не загорелось.
Просто женщина, сидящая в кованом кресле посреди чужого двора, на долгое мгновение перестала дышать.
Ив.
Её правая рука очень медленно накрыла левое запястье. Под длинным рукавом, скрытый от посторонних глаз, обвивал кожу тонкий браслет из белоснежной духовной нити, сплетённый вручную, с узлом, который не развязывался триста лет.
Этот глупый мальчишка-кочегар стал единственным человеком, перед которым у неё был долг, который она так и не сумела закрыть. Долг жизни. Когда контроль над прорывом рассыпался, и её собственное пламя угрожало сжечь её, он прошел сквозь стену огня, обхватил, прижал к себе и вытащил из того бушующего пожара.
Он же единственный мужчина, который видел её полностью обнажённой. Та ночь в купальне, когда она чуть не убила его от стыда, а он лежал посреди пара и с невозмутимым видом объяснял ей физику взрыва масла и воды, будто голая женщина перед ним была лишь досадной помехой для научной дискуссии.
И он же наутро приготовил ей шакшуку. Яичницу с томатами и перцем в каменной сковороде, от которой по языку прокатилась волна такого вкуса, что она едва не расплакалась пока ела.
А потом он исчез вместе с Броулстаром и больше не вернулся.
Ни через месяц, ни через год, ни через век.
Она искала. Облазила все закоулки что есть под небом, но нашла только холодный камень и пустоту. Тогда секта объявила обоих погибшими.
Она не поверила. Искала ещё двадцать лет, потом тридцать, потом сто. На каждом новом задании, в каждом новом городе или деревне её ухо выхватывало из толпы это короткое, двухбуквенное имя. Встречала Ивов-торговцев, крестьян, одного Ива-пьяницу и даже Ива-монаха. Все оказались не теми. Чужими.
И вот, прошло уже триста лет. За это время она доросла до статуса второго лица секты, и одинокий браслет на запястье был единственным, что осталось от той девчонки, которая когда-то пыталась прорваться на третью ступень, чтобы избежать ненавистного брака.
Она снова посмотрела в небо.
Облака плыли лениво, белые, как и его нить.
«Не будь дурой,» — сказала себе та часть, которая была суровым заместителем патриарха. — 'Ив это обычное имя. На каждый миллион человек приходится сотня Ивов. Этот наверняка очередной крестьянин с ножом в руке и пустой головой. Тот Ив давно мёртв.*
«А если нет?» — спросила другая, что до сих пор носила браслет.
Пауза затянулась.
Саламандеры переглядывались. Буря, которую они ожидали, не обрушилась, и эта неопределённость пугала их больше любого гнева. Глава семьи смотрел на неподвижную фигуру в кресле и не мог понять, что происходит за этим красивым, непроницаемым лицом.
Он истолковал молчание по-своему.
— Всё! — старик развернулся к Каю и отвесил внуку увесистый подзатыльник, от которого голова парня мотнулась вперёд. — Видишь, что ты натворил своим безмозглым упрямством⁈ Загубил будущее семьи! Из-за какого-то ресторана! Из-за какого-то Винтерская!
Кай стиснул зубы и промолчал. На его скуле дёрнулся желвак, но он голову не опустил.
В этот момент старейшина улыбнулась.
Это было настолько неожиданно, что глава осёкся на полуслове, будто ему перекрыли кислород. Улыбка у женщины была мягкой и чуть рассеянной, совершенно не подходящей к ситуации, и её статусу.
Даже если это очередная пустышка, подумала она, даже если этот деревенский Ив окажется просто мальчишкой с чужим именем, она должна увидеть его лично. Иначе следующие триста лет будет грызть себя за то, что пролетела мимо и не проверила.
— Закрытие долгов, — заговорила она, и семья Саламандер замерла, ловя каждое слово, — это фундамент праведного пути. Нет ничего опаснее для культиватора, чем оставленное без внимания обещание. Небо запоминает каждое, и тем, кто пренебрегает ими, оно может перекрыть путь навсегда.