Сергей Шиленко – Системный рыбак 18 (страница 22)

Проверенную пластину положил рядом с маской. По пути Верена осмотрела металл линзой, а страж повторил проверку у верхней арки. Охотничьих меток не нашли. Остаток силы Гхора сидел только в налипшей ткани, которую я снял и сжёг ещё снаружи.

Для работы освободили каменную плиту у окна. Тэй’ла увела младшего из детей подальше от света, а я расстелил ткань, разложив перламутровые части маски. Трещина по левой скуле хорошо просматривалась даже без внутреннего взора. Она разрывала тонкие проводящие линии, оставляя их концы смещёнными.

«Сначала металл, — остановил меня Вульфрам, когда я поднёс ладонь к маске. — Маску пока не грей. Ядро уже целое, не хватало ещё перегревом его угробить».

Фиолетовое пламя охватило пластину. Я удерживал её Духовной Нитью над камнем, понемногу усиливая жар. Края вскоре покраснели, но середина сохраняла форму. Металл с жилы размягчался при таком жаре, при котором обычная пластина уже расплавилась бы.

«Убавь огонь. Прогревай сгиб. Снаружи металл уже размягчился, а внутри ещё холодный».

Я послушался. На изгибе выступила тусклая капля. Вульфрам велел убрать тёмную корку, и я сдвинул её отдельной нитью в каменную чашку. Под ней металл светился без багрового оттенка.

Первую тонкую полоску мы уложили вдоль трещины. Я придерживал перламутр пальцами за холодный край, а старик показывал, куда направлять жар. Слишком сильное пламя заставляло соседние знаки дрожать. Приходилось ослаблять его, немного ждать, затем вновь подводить к повреждённому месту.

Полоска втянулась в разрыв. Сколотые пластины сошлись, однако Вульфрам остановил меня, когда я потянулся за следующей.

«Так ты восстановишь старую форму. Мы можем лучше. Поверни к себе внутренней стороной».

На месте прежних креплений я начал создавать гибкие перемычки. Старик провёл меня по рисунку, связывавшему их с каналами маски. Я повторял путь расплавленной нитью, закрепляя её в мелких углублениях. Несколько раз приходилось возвращаться, потому что при остывании металл тянул соседнюю пластину, изгибая проводящую линию.

«Вот здесь оставь свободнее. Маска должна принимать силу по всему краю».

— Для лица хватало середины.

«Поэтому раньше ты и менял одно лицо. Теперь попробуем развернуть полог вокруг тела. Металл удержит, если ты сам не начнёшь дёргать поток».

Я убавил огонь. Последняя перемычка заняла место у подбородка, соединяя левую половину с правой. По всей внутренней поверхности маски прошёл слабый серый свет, затем погас.

Когда пластины остыли, маска снова выглядела цельной. Только тонкие тёмные линии под пластинами выдавали переделку. Я поднёс её к лицу, прислушиваясь к зародышу Пустоты.

Сила вошла в каналы. Пластины прижались к коже, по шее потянуло прохладой. Представил одного из ловчих, убитых у ручья, с его красной кожей и тяжёлой нижней челюстью. Плечи у него были шире моих; пришлось вспомнить, как они двигались под одеждой. Заодно воссоздал его одежду: поварской фартук среди Красных сразу бросится в глаза.

Полог спустился ниже пояса, охватил ноги.

— Наставник?

Бурти замер с пустой миской. Я поднял руку, и вместо знакомых пальцев увидел широкую красную ладонь с тёмными ногтями.

— Я. Спокойно.

Голос остался моим. Значит, говорить под чужим обликом придётся осторожно. Окликну кого-нибудь по привычке, и вся эта красная кожа может оказаться бесполезной. Бурти поставил миску, подошёл на пару шагов и остановился, вытянув шею.

— Вы стали выше.

Я сделал шаг к стойке. Чужие ноги двигались вместе с моими, одежда складывалась на коленях. Взял миску за край, переставил. Красные пальцы удерживали её без провалов и мерцания. Затем провёл ладонью по столешнице, наклонился за ложкой на полу.

Бурти обошёл меня сбоку.

— Даже когда наклоняетесь, спина другая.

— А теперь нажми на плечо.

Ученик подчинился. Пальцы прошли сквозь видимый край чужого плеча и упёрлись в моё настоящее. Изображение подстроилось под касание, сохранив цельный облик. От толчка пришлось переставить ногу. Вес и сила остались прежними, остановить чужую руку иллюзия тоже не могла. Широкая красная ладонь выглядела так, будто ею можно поднять весь стол, а поднимать пришлось бы моей рукой.

Пройдя кухню, я повернулся в проёме. Рокан отступил от двери, потом сердито выдохнул, узнав мою походку.

— Предупреждать надо.

— Поэтому сначала показываю вам.

Пустота уходила непрерывно. Я остановился, ослабил подачу, и край чужой одежды у колена поплыл. Вернул прежний поток. Облик восстановился.

Вот минимальная сила, при которой держится. От зародыша тянулись два потока. Один питал Систему, другой уходил в каналы маски. Для долгого пути разумнее надевать её ближе к цели.

Я снял полог. Пальцы приобрели прежний вид.

«Работает, — сказал Вульфрам. — Но чужих мастеров среди проверяющих у тебя пока не было».

— Помню. Перед Лордом плясать не собираюсь.

Маску я убрал так, чтобы достать одним движением. Со стойки перенёс в перстень походные бруски, затем проверил флягу. Ир’ва успела показать путь на запад. Нужно идти вдоль низкой гряды до раздвоенной вершины, после неё держаться южнее открытых долин. Места дозоров охотники знали лишь на ближних тропах. Дальше смотреть самому.

Тэй’ла сняла последнюю партию с плиты и подошла ко мне.

— Когда уходишь?

— Сейчас, у верхнего выхода меня пропустят.

Она посмотрела на убранную маску, затем на весло, которое я доставал из-за стойки. Потемневшее дерево было в мучной пыли. Пока стояло здесь, ученики успели заставить его корзинами.

— Значит, наконец полетит?

— Должно полететь, — я стёр пыль с костяных колец и поставил весло у двери. — Проверю снаружи. Кухня на вас. Раненым готовьте отдельно, Верене носите еду к Риду. И занятия не бросайте, занимайтесь хотя бы понемногу каждый день.

Бурти кивнул на записи.

— Продуктов хватит, сегодня ещё принесли от Круга.

— Если понадобится, просите. Кормите и людей, и себя. Стоять у плиты без сна не надо.

Рокан хотел что-то сказать, потёр пальцами неровный край гривы.

— Мы справимся.

Я сжал его плечо, потом коснулся руки Бурти. Тэй’ла обняла меня коротко и крепко, упершись лбом в подбородок.

— Возвращайся. За плитами место оставим.

В доме кто-то позвал добавки. Она отступила, провела ладонью по лицу и вернулась к раздаче.

У сферы стояли двое стражей. Между ними оставили проход к Верене, а остальное пространство огородили обломками перил. Учёная сидела на сложенном полотнище, положив записи на колени. Зелёный свет отражался в очках.

— Всё идёт хорошо, — Верена подняла линзу к оболочке, опережая мой вопрос. — Оболочка уплотнилась, остаётся целой. Внутри сила продолжает двигаться.

Я присел рядом. За светом нельзя было различить даже ухо. Только связь приносила тихое тепло, такое слабое, что хотелось задержать дыхание, прислушаться внимательнее.

— Ты бы видел, какую рожу сделала маска, — я наклонился к кокону. — Сам себя с первого раза не узнал.

Верена улыбнулась, не отрывая линзы от оболочки.

Я осторожно положил ладонь на камень возле сферы.

— Просыпайся спокойно. Я вернусь за тобой.

Посидел ещё немного. Уходить от неподвижного кокона оказалось труднее, чем решать что-либо перед Кругом. Хотелось дождаться знакомого недовольства, толчка в ладонь. Но Рид был занят собой, и торопить его я не имел права.

— Если что-то изменится, я буду здесь, — Верена поправила сбившиеся на коленях пластинки. — До самого пробуждения.

— Спасибо.

Подняв весло, я кивнул стражам. К верхнему проходу пошёл медленно, прислушиваясь к связи с Ридом. На повороте оглянулся. Верена подтянула к себе миску, которую принёс Бурти, и продолжила наблюдение, держа ложку в свободной руке.

За проломом восточной гряды лежал холодный камень. У разбитых рам всё ещё работали стражи, а дальше дозорные следили за долиной. Один махнул мне копьём, показывая свободную площадку.

Я положил весло на землю и подал силу в костяные кольца.

Дерево поднялось на ладонь. Лопасть повернулась и накренилась. Я придержал её ступнёй, затем встал обеими ногами, расставив руки.

Весло накренилось, и камень опасно приблизился к лицу.